Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм
Отключив воду, я вышла из душевого отсека. Вытерла голову, начала промокать тело и зашипела от боли – с утра кожа под лопаткой зудела, доводя меня до бешенства. Главное, сколько бы я ни рассматривала это место перед зеркалом, но ничего, кроме легкого раздражения не находила. А зудело, будто кто-то изнутри острыми когтями царапал, пробивая себе дорогу наружу.
Может, конечно, это было следствием вчерашнего столкновения с ядовитым маргусом в оранжерее. На практическом занятии по ядовитым растениям я чем-то разозлила куст, растущий у входа, и он стрельнул в меня млечной струёй. Сок у маргусов не ядовитый, хотя у некоторых жертв случаются на него аллергические реакции. Вероятно, я попала в число этих «счастливцев»...
Продолжая растирать тело, я прикинула, идти в лазарет со своей проблемой или нет. Решила, что не пойду, потому что…
Во-первых, сил не было, а аллергия всё равно долго не продержится.
Во-вторых, главным целителем академии недавно стала… трам-пам-пам... Дара де Вейр, мама Себастьяна. Оказалось, леди является отличной лекаркой. И теперь, когда она вышла из «подполья», её брат Грант де Аррива предложил Даре заменить уходящего на пенсию целителя Боткиля.
А я не то чтобы была в ссоре с мамой Себастьяна, вовсе нет. Они с братом де Арривой тоже прилетали ко мне, когда я ещё жила у Марьи. Извинились, объяснили мотивы своих поступков, в точности повторив рассказ декана Алоиди, и попросили не держать на них зла.
Я и не держала. Даже пару раз вместе с Себастьяном обедала в обществе его матери и короля-регента. Но всё равно лишний раз старалась с Дарой не пересекаться. Не доверяла ей, сама не знаю почему. Тем более не хотела бы показывать, что чешусь и шелушусь от простого сока растений.
Можно назвать мое поведение недружелюбным. Осудить меня за него. Сказать – раз простила, значит, надо забыть всё плохое, тем более что Дара – мать моего любимого мужчины...
Но что делать, если прощение есть, а доверия нет? Доверие и симпатию могут родить только дальнейшие поступки Дары и время. Возможно, однажды мы даже станем с ней подругами, почему нет?
Вот, например, с «сестричками» Кейтлин Флейм и Диарой Верфёльд мне точно никогда не подружиться. Диара, когда я вернулась в академию, только что не стреляла ядом в мою сторону. Как ни странно, покидать академю она не собиралась, наплевав на косые взгляды и шушуканья за спиной. Хорошо хоть, как только Орисия осудили, она перевелась с боевого обратно на невестинский факультет, и я видела её нечасто.
Что касается Кейтлин, её тётки Клео и «красной королевы», то когда закончились суды над преступниками, Аркана осталась в столице и открыла артефакторную мастерскую. Кейтлин и Клео вернулись в свой монастырь. Чем они там занимаются, я не знала и знать не хотела. Как говорится, каждому груздю свой кузовок. Главное, чтобы эти «грибочки» снова не полезли ко мне, отравляя своими ядовитыми спорами мою жизнь.
К счастью, эти три леди забыли о моём существовании, едва я вышла за дверь в тот злополучный день. Я на них давно не злюсь и даже благодарна – если бы не они, я бы не попала в этот мир и академию. Не подружилась бы с Малышом, ребятами из своей группы и королевой Марьей Дарвийской. Не встретила бы Себастьяна...
Под лопаткой снова зачесалось, и я пообещала себе, что посплю немного и схожу к своей подруге Аэлите. Она зельевар и сто процентов поможет какой-нибудь волшебной мазью против зуда. Но сначала выгоню из комнаты Себастьяна и отругаю Мусаку – уверена, это кот впустил гостя без моего разрешения. Не вскрывал же Себастьян мою комнату, как домушник, правда?
Но увы, осуществиться этому прекрасному плану было не суждено…
У двери моей комнаты стояли двое мужчин. Незнакомых и хорошо вооружённых. Два дракона – ауры я научилась видеть.
И Себастьян, и декан Алоиди оказались правы – магия у меня была, просто работала она не так, как у большинства местного населения.
Когда я это поняла и немного научилась пользоваться даром, жизнь в этом мире и академии стала совсем другой. Более… качественной, что ли. По крайней мере, теперь я могла и светильник зажечь, и не бояться, что меня выпнут из академии, как «пустышку»...
Так вот, сейчас возле моей двери на «женском» этаже общежития стояли два незнакомых мужчины-дракона. А по коридору мне навстречу бежал Мусака. Глаза у кота были размером по рублю, на морде странное выражение – смесь паники и восторга.
– Катя, Катя! Там за тобой пришли! – завопил он, ещё быстрее бросаясь мне навстречу.
– Кто?
– Король соседней страны. А с ним… С ним… – Мусака сделал паузу, словно собираясь с силами, и завопил: – А с ним наша Тонька!
– Кто?! – опешила я.
Тоня – это моя подруга, та самая, что единственная помогала мне выйти из депрессии, когда умер папа. Но она осталась на Земле!
– Антонина Ивлева, моя любимая фея и подносительница сырокопченой колбаски, – пояснил Мусака с восторгом. – Прикинь, она здесь, в этом мире!
Мыльные принадлежности выпали из моих разжавшихся пальцев, и, глухо охнув, я ринулась к комнате.
– Пустите! – заорала, когда на входе мне преградили дорогу. – Там Тоня!
В следующий миг дверь распахнулась, и на пороге появилась знакомая тоненькая фигурка, только не в земной, а местной одежде.
– Ка-атя! – пронёсся по коридору мощный вопль, заставивший меня зажать уши. При всей её внешней хрупкости и мягком характере, голосище у Тони был оглушительный. Примерно, как перфоратор у соседей за стенкой в двенадцать ночи.
Через несколько минут мы с подругой сидели в комнате, рыдая и обнимаясь. Я коротко описала ей историю своего попаданства. Она мне свою, тоже весьма удивительную.
Самое интересное, что мы с ней оказались в мире Эрдарис практически одновременно, с разницей буквально пару дней. Чудеса просто!
– Я случайно узнала про тебя. Вернее, про Мусаку. Фархан… то есть, Его Величество Фархан сказал, что у соседей появился сютрик по имени Мусака, – Тоня всхлипнула.
– Я сболтнул, а моя секретарь Тони проела мне всю плешь, пока не вынудила лететь к вам, – тяжело вздохнул сидевший на стуле огроменный, со свирепым лицом мужик, прибывший вместе с моей подругой. Тот самый король Фархан Шаррид, правитель Шаридана, одного из крупнейших королевств этого мира.
Тоня негодующе сверкнула на него глазами, а потом вдруг улыбнулась. Настолько