Дело не в кофе - Лари Эл

— Морозова, чего такая мрачная? Клиентов распугаешь, — раздаётся над ухом знакомый голос.

Оборачиваюсь и ловлю взгляд Дениса — моего друга по универу, а теперь ещё и коллеги, он у нас шеф-бариста. Серые глаза прищурены, светлые волосы торчат в разные стороны.

— У нас же «зона позитива и пробуждения», — он ухмыляется своей фирменной улыбкой ироничного маньяка. — Решила переименовать её в «зону экзистенциального кризиса и утренней тоски»?

В зеркальной стене за его спиной мелькает моё отражение: тёмно-рыжие волосы, собранные в честный творческий беспорядок, веснушки, которые никак не хотят исчезать и иногда складываются в созвездие Большой Медведицы, и глаза цвета… Нет, не кофе. Скорее — слабо заваренного чая.

Говорят, глаза — зеркало души. Если так, то моя душа явно нуждается в отдыхе и двойной порции эспрессо.

— Я не мрачная, — чуть улыбаюсь, поправляя выбившуюся прядь. — Я излучаю ауру глубокомысленного нейтралитета. Это наша новая услуга — кофе с экзистенциальным кризисом в подарок. Хочешь попробовать?

Денис пододвигает свою кружку с видом знатока. — Ага, сделай мне что-нибудь эдакое, с нотками утренней тоски и разочарования в человечестве.

Запускаю кофемашину и готовлю ему капучино. Если бы во время учёбы в универе мне сказали, что главным достижением моей жизни станет идеальное давление на кофе — пятнадцать килограммов на квадратный сантиметр, — я бы пошла учиться на клоуна. Ну, чтобы стать для Дениса идеальной напарницей по клоунаде.

Но вот же я — Алиса Морозова, специалист по давлению. Не психологическому. К сожалению. Мама гордится: у дочери «стабильная работа в сфере гостеприимства». Она тактично умалчивает, что это «гостеприимство» длится ровно до тех пор, пока клиент не получит свой капучино и не освободит очередь. Каждое утро кофейня «Бэйжстар» встречает меня гулом кофемашин и бежевыми стенами — такими спокойными, что ими можно или вылечить депрессию, или добить последние остатки былых мечтаний.

Вливаю в готовый капучино молочную пенку и думаю о том, как мне надоели эти одинаковые дни и этот успокаивающе-удушливый беж.

Хочется чего-то нового. И желательно срочно.

Денис делает глоток и замирает. — Ого… — тянет он. — Прям чувствуется философская глубина.

— Ага, не ври.

— Ладно, — ухмыляется. — Действительно вкусно. Но… странно вкусно. Как будто это не просто кофе, а...

— Может, ты наконец-то начал чувствовать жизнь, — пожимаю плечами я.

— Не хочешь стать тайным сомелье-дегустатором? — не унимается он. — Будешь пробовать и говорить: «В этом латте чувствуется лёгкая нота панического осознания скоротечности бытия».

— Спасибо, но я пока со своей карьерой бариста-философа не разобралась, — фыркаю я.

Он делает обиженное лицо и опять уходит на склад. Лена, вторая бариста, придёт только через час, так что приходится справляться с очередью в одиночку.

Утренний поток клиентов набирает обороты. Мои руки двигаются автоматически: помол, утрамбовка, пар. Двадцать четыре года жизни, диплом университета — и всё, чего я достигла, это идеальная экстракция кофе. Если бы мой преподаватель менеджмента увидел меня сейчас, он бы заплакал. И заказал бы двойной эспрессо.

Пар из трубки обволакивает лицо. Спа-процедуры за счёт заведения. Жаль, нельзя добавить эвкалипт — нарушит строжайший корпоративный стандарт.

К стойке подходит мужчина в дорогом синем костюме. Глаза прикованы к смартфону, пальцы порхают по экрану с немыслимой скоростью. — Двойной эспрессо, без сахара, — бросает он, не поднимая взгляда.

Отлично. Ещё один представитель вида Homo officecus. Питается кофеином и чужими дедлайнами.

Я тепло улыбаюсь и принимаюсь за работу.

Механические движения. Привычные фразы. Натренированная улыбка. Где тот смысл, который обещали в брошюре «Твоя яркая жизнь после университета»? Видимо, его отгрузили в другую кофейню.

Фыркаю своим мыслям и только сейчас замечаю запах. Чёрт, мой эспрессо. На этот раз пахнет как-то… непривычно насыщенно.

Но мужчина уже делает глоток. Его брови медленно ползут вверх. — Это… особый сорт? Вкус… необычный.

— Обычные зёрна, — пожимаю плечами. — Возможно, удачная партия. Или вы просто впервые пьёте кофе без параллельного чтения рабочих чатов.

Он оценивающе смотрит на меня, и продолжает пить. Медленно. Внимательно. Затем берёт кружку и проходит к свободному столику у окна. Вместо того чтобы снова уткнуться в экран, он смотрит на улицу, изредка отпивая маленькими глотками. Минут через пять, уходя, он убирает телефон в карман и озирается по сторонам так, будто мир вдруг сделался объёмным и реальным.

Сразу же делюсь с Денисом, который уже приволок со склада новые пакеты зёрен: — Представляешь, мой эспрессо только что заставил человека посмотреть на мир не через экран. Говорит, необычный вкус.

— Поздравляю, — хохочет он. — Или ты достигла нирваны, или у парня глюк от переработок. Или… Пойду проверю, не подсыпал ли кто в зёрна волшебные грибы.

День продолжается в привычном ритме, но... становится необъяснимо странным.

Готовлю капучино для молодой мамы, невольно вспоминая теплые объятия своей матери и то, как она вечно беспокоится о моей личной жизни. Женщина после первого глотка расслабляется и улыбается ребенку такой улыбкой, от которой у меня сжимается сердце.

К перерыву чувствую себя странно возбужденной и измотанной. Будто проработала не полсмены баристой, а десять минут психологом на горячей линии.

Достаю телефон, но вместо долгожданных новостей — очередное разочарование. Соня, моя подруга, отменила нашу вечернюю встречу. Четвертый раз подряд. Сначала болезнь бабушки, потом проблемы со здоровьем у брата, на прошлой неделе заболела мать, а сегодня — температура у самой Сони.

Вдруг ловлю себя на мысли, что что-то в её сообщениях звучит фальшиво. А, вот что! Чересчур много подробностей. Словно Соня пытается убедить не только меня, но и саму себя. От этой догадки рука сама собой дрожит, и я быстро прячу телефон в сумку. Готовлю капучино для молодого человека в помятой рубашке. Парень выглядит так, словно не спал всю ночь. Горькая волна разочарования и одиночества накатывает изнутри, и уже непонятно, моё ли это, или я ловлю его эмоции.

Утренний свет так настойчиво сочится сквозь шторы, будто пытается мне что-то доказать. Открываю глаза и рассматриваю паутинку на потолке — она трепещет от сквозняка, завидую ее простой жизни. У паука есть цель, план и собственная квартира без ипотеки. А у меня ипотека и на животе телефон, в котором двенадцать вечерних попыток дозвониться до Сони и ни одного ответа.

«Отлично, — думаю. — Лучшая подруга не отвечает на звонки, а главное развлечение в моей жизни —