Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3 - Данил Коган

В помещении «Империала» царили легкий сумрак и прохлада. Мрамор, темное дерево, гранитный полированный пол делали обстановку этого почтенного финансового учреждения почти торжественной. Тишина и покой. Ну кто в наши дни царства «мирового эфира» ходит в отделение банка? Я хожу. Вернее, зашел. Надеюсь, в первый и последний раз.

Широкая стойка орехового дерева отделяла операционистов от непростых смертных — посетителей этого элитного храма достатка. За стойкой сиротливо сидела единственная девушка. На боевом дежурстве, так сказать.

— Добрый день. — поздоровался я. — Я хотел бы узнать состояние своего номерного счета и завести себе личный кабинет банка в «эфире».

— Добрый день, господин. Как я могу к вам обращаться? — прощебетало это юное создание.

— По фамилии. Орлов.

— Господин Орлов. Рада приветствовать вас в отделении банка «Империал». Чтобы не допустить досадных просчетов или неуважения к клиенту с моей стороны, я прошу вас назвать ваш актуальный титул.

— Ваше благородие. Но можно и господин, это вполне уважительно.

— Хорошо, господин Орлов. Я сейчас помогу вам завести личный кабинет в нашем банковском приложении. Затем мы займемся вопросом номерного счета. Вы не возражаете?

— Нет, конечно, не возражаю. Тебе лучше знать, как у вас здесь все устроено.

После открытия личного кабинета счет нашелся без проблем. Никаких возражений на доступ к нему не поступило. Разве что, кроме номера, нужно было назвать еще и кодовое слово, но его Кай тоже вычислил.

На счету лежало восемь миллионов имперских рублей. Почти сто тысяч было уже списано «за хранение средств».

Много это или мало? Для меня нынешнего — восемь миллионов довольно крупная сумма, с которой можно начать свой бизнес, как вариант. Для боярина — деньги на мелкие расходы. Скорее всего, у отца был не один такой «секретный» счет, но как добраться до остальных я не представлял.

— У вас же есть инвестиционные предложения? — сразу спросил я, изучив свои активы. Держать деньги на номерном счете, еще и отрицательные проценты платить — не мой путь.

— Да, конечно. Сейчас мы подберем вам персональное предложение…

— Мои критерии: быстрая оборачиваемость и высокий процент. Готов вложить шесть миллионов.

В конце концов, мы утрясли все детали, открыли мне дополнительно еще три счета: обычный и два инвестиционных. Доход от инвестиций должен был покрыть все мои текущие финансовые потребности, как бык овцу. И немного денег еще оставалось на накопления. Совсем крохи.

Имея низший дворянский титул, я был в этом банке чем-то вроде бабки-пенсионерки в «Имперском-народном». То есть не имел никаких привилегий и рассматривался, как клиент низшего сорта. На отношении сотрудницы, которая находилась на социальной лестнице ниже меня, это, конечно, никак не сказывалось. Но никаких бонусов или «специальных предложений» от банка я не получил. Не очень-то и хотелось. И так отлично вышло.

Покинув банк, я направился в больницу. Мария пришла в себя, и ей разрешили общаться с посетителями. При этом смартфон ей не отдали. Возможно, она все еще не могла им нормально пользоваться.

Бдительная охрана, состоящая из широкоплечих мордоворотов, меня разве что не обнюхала. Но, видимо, ротмистр Айсман не соврал и действительно предупредил обо мне. В конечном счёте я был допущен в коридор отделения интенсивной терапии. Там снова пришлось ждать, на этот раз врача. Когда доктор вышел из палаты Марии, он сообщил мне:

— Госпожа Истомина не хочет вас видеть. А самое главное, молодой человек, не хочет, чтобы вы видели ее. — он сдвинул на лоб очки и близоруко прищурился в мою сторону. — Однако она обещает написать вам, когда мы разрешим ей использовать руки.

— И когда это произойдет? Скажите хотя бы, насколько все серьезно?

— Думаю, руки восстановим через день-два. Ну двигательные функции, скорее. Насколько плохо? Ожоги четвертой степени. Множественные переломы костей. Повреждения внутренних органов. Интоксикация. Дважды перезапускали сердце. Трижды печень. Почки удалось сохранить свои. Их регенерация займет время. Если бы не его светлость Вовси Михаил Сергеевич, мы бы госпожу Истомину не откачали. — это он о муромском целителе. — Но сейчас Марии Юрьевне нужно только время. И покой. — закончил он.

Я молча кивнул и проследовал на выход. Примерно так себе и представлял результаты сегодняшнего визита, но не прийти не мог. Главное, что она жива. Есть у меня алхимик высочайшей квалификации в знакомых. Который с внешностью чудеса творит. Я так понимаю, господин Вовси скоро уедет. Вряд ли он будет проводить восстанавливающую терапию. Отец, конечно, найдет Марии еще одного отличного целителя. Но на всякий случай у меня есть свой вариант. Особенно учитывая непростые отношения дочери с генералом.

Очнуться не успела, уже начала порядки наводить. На самом деле понятно, почему она меня к дряни отправила. Она не хочет, чтобы я видел искалеченное создание, в которое она превратилась. Это может стать проблемой в будущем. Надеюсь, ее внешность хоть как-то восстановят, хотя бы до уровня, когда Мария сама не будет себя ненавидеть. А дальше, как я и говорил, есть варианты. Пока остается только ждать.

Нужно время.

Один англо-франкский философ заявил, что никогда не следит за временем, мол, «Время создано для человека, а не человек для времени». Этот самоуверенный типус ставил время не выше обыкновенной служанки.

Для обывателей время — это тележное колесо, бесконечно вращающееся по одному и тому же привычному циклу, а человек — муха, безвольно прилипшая к ободу.

Для купцов время — деньги.

Для людей же, знающих, что такое власть, понимающих свои обязанности, время — безжалостный властелин, хозяин и погонщик. Время для них не похоже на карусель и не является мерилом прибыли. Время предстает перед ними в образе мельничных жерновов. А люди — их дела, чувства и надежды — брошенное в эти жернова зерно.

«Время — огонь, на котором сгорают наши жизни», — сказал другой мыслитель. И он был прав.

Я встряхнулся, сбрасывая россыпь неожиданно появившихся мыслей в глубины сознания. Впервые после смерти отца и изгнания, я находился на самой грани того, чтобы потерять близкого мне человека. Ничего еще не разрешилось. То, что Мария выжила, не значит, что она не может быть потеряна для меня.

Я эгоист. Человек, который, включив кого-то в круг «мои люди», уже не может так просто отпустить его. Пока я на службе, рутина или же быстро чередующиеся происшествия не дают времени задуматься о том, что не относится напрямую к моей