Джулия Кеннер - Пленница Дракулы

Он опустил взгляд на мою кобуру и нож в нем. — Ты забыла, что я такое, Лили. Падение в ад не убьет демона.

— Расскажи мне, — сказала я, потому что мне нужно было услышать. Не важно, насколько я не хотела, но мне нужно было услышать, чем Дьякон стал и почему.

— Я упал, — сказал он. — Мне казалось, я падал днями, но это наверно были лишь секунды. Я провалился в ад, Лили. Не в самые темные ямы. Не туда, куда однажды сам Пэнемю заточил меня в наказание за предательство, а в ад. Ужасный. И полный сил и возможностей.

Я сжала губы, понимая. Я и в себе чувствовала тьму. Приманка из могущества и обещание возможностей. Но я их не хотела. Цена была слишком высока, а удовольствие было лишь иллюзией. Но очень привлекательной. Безумно привлекательной.

— Как ты вернулся?— спросила я.

— Я изменился, — сказал он просто, но по его лицу я видела, чего ему это стоило. — Я принял свою изначальную форму.

Он закрыл глаза, его тело слегка пульсировало от усилии, чтобы контролировать самого себя.

— Я позволил себе превратиться в…в это. — Он кивнул, соглашаясь с собой, а я подошла ближе, прижав ладонь к его груди. Я почувствовала ее, вспышку, которая всегда появлялась между нами.

— Плевать на форму, — сказала я.— Ты тот же. Однажды ты уже победил. И сделал это снова сейчас.

Он откинул голову и расправил крылья во всю длину.

— Да?

— Да, — сказала я твердо. — Ты победил. Мои вопросы — почему и как?

—Я знал, что ты была в ловушке, — сказал он, а затем отодвинулся, чтобы я не касалась его. И только тогда опустил голову и встретился со мной глазами. Я поняла, он не хотел, чтобы я прочла его мысли. Не хотел, чтобы я видела все темное в нем и его прошлое.

— И хотя Пэнемю слишком большой, чтобы быстро перемещаться между измерениями, — продолжил Дьякон, — я знал, что рано или поздно, он справится. Он выберется и поглотит тебя. Ты была бы жива, — сказал он, — как Иоан во чреве чудовища. А у Пэнемю снова бы был ключ Ориса. Он бы воспользовался им и правил.

Он встретился со мной глазами, и что-то тяжелое отразилось в них.

— Не этого я хотел.

Я сглотнула, ненавидя вопрос, который должна была задать.

— Чего ты хотел? Спасти меня? Или забрать себе Ключ Ориса?

Что-то похожее на ненависть промелькнуло в его глазах. Я зажмурилась, понимая, что в этом было зерно правды.

— Я хотел нас, Лили. Я хотел того же, чего и всегда. — Он шагнул ко мне, и воздух, казалось, замерцал между нами от жара желания. — Я хочу закрыть врата. Я хочу искупление. Я хочу тебя.

— Но?

Он закрыл глаза, беззвучно подтверждая мои права на вопрос. — Но есть та часть меня, что освободила нас от Пэнемю…

— Продолжай. — прошептала я, дыхание перехватило от страха.

— И эта часть хотела власти, — сказал он, его глаза скользнули на мою шею, на Ключ Ориса. — Как ты думаешь, почему я сказал тебе бежать?

— Очевидно, — я облизала губы и сжала руку на рукоятке ножа. На всякий случай. — А сейчас?

Он отвернулся от меня и пошел к краю здания, его крылья были сложены за спиной. Гравий на крыше хрустел под его ногами, звуча как маленькие взрывы в относительной тишине. — Теперь я поборол то желание. Я боролся, Лили, каждую минуту.

Я слышала пытку в его голосе и понимала ее. В конце концов, и я боролась. Каждый чертов день.

Мы были одинаковы, он и я. И не нужно было заглядывать ему в голову, чтобы знать это. Там была тьма — злобная, ужасная тьма, но и во мне она росла. И мы могли лишь держаться друг за друга и надеяться, что наших сил хватит, чтобы помочь друг другу в борьбе. Потому что наши сущности, пытались вырваться на свободу. И если чудовище освободится до того, как мы закроем ворота, мы полностью проиграем и мир тоже.

А затем я поняла, чего боялась. Что если чудовище в Дьяконе как-нибудь освободилось и он скрывает его, пока не станет слишком поздно для него или для меня, или для всего чертова мира.

Длинными и уверенными шагами он двигался ко мне.

— Что тебе нужно, чтобы поверить мне? Чтобы по-настоящему поверить? Тебе, правда, нужно в мою голову? Тебе так необходимо рассмотреть все те ужасные вещи, что я делал и ужасаться тому, что совершала моя рука?

— Но я…

Все что я собиралась сказать в знак протеста, осталось несказанным, потому что он прижал руку к моему лицу, а затем встретился со мной глазами. Я почувствовала сильный рывок видения, а затем тьма, что жила в моем сознании засосала меня, я увидела, что он сморщился, но держался.

Боль.

Так много боли.

И кровь.

Капающая со стен, окрашивающая пол.

И крики, такие громкие и отчаянные, что боюсь их эхо я буду слышать в своих мыслях вечно.

Я хотела сбежать. Хотела вырвать свой разум из этого ужаса, но должна была продолжать. Испуганная, но желающая увидеть, кто же он есть, потому что наконец-то могла.

Я была в коридоре, длинном и темном. Странный желтый свет горел в конце. Это то место, куда мне надо было идти. Если я хотела увидеть прошлое Дьякона, те грехи, за которые ему было отказано в отпущении, мне нужно было войти в ту дверь.

Я колебалась, а затем сделала шаг вперед. Казалось, дверь стала дальше, а коридор удлинился.

Что за черт.

Дьякон, как я поняла, не был готов показать мне, что за той дверью. Но сейчас я была внутри, сейчас он не разрывал связь, и я должна была узнать.

Я продолжила движение; сначала медленно, а затем, набирая скорость, в итоге переходя на бег, надеюсь, что смогу обогнать эту неуверенность. Что смогу достигнуть конца коридора, прежде чем он сможет снова растянуть его, так, что я никогда не закончу и застряну в его сознании навечно.

Я летела вперед, и хотя моя голова понимала, что я не бегу по-настоящему, я задыхалась.

Я пробивалась вперед, не смотря на то, что стены вокруг меня начали кровоточить, и земля под ногами стала скользкая от крови.

Я споткнулась, неожиданно и мое тело было покрыто кровавой слизью. Я замедлилась, хотела понюхать ее, хотела попробовать. Хотела остаться здесь и потеряться в реке крови.

Но.

Он это делал. Может не специально, но пытался затормозить меня. Он не хотел, чтобы я увидела. Не хотел, чтобы я знала. Но я должна была, и я побежала вперед, игнорируя собственное жгучее делание. Потому что я не могла остановиться. Я должна была увидеть, что было за дверью. Как я могла доверять, как я могла верить, если я не знала, кем он был в действительности? Что он сделал?

Как я смогла полюбить этого мужчину, не совсем понимая его, гадала я?

А я любила его. Он наполнил и завершил меня, и, не смотря ни на что, его руки — единственное место, где я чувствовала себя в безопасности.

«Доверие».