Юрий Леляков - Великая тайна Фархелема
Но человечество Фархелема недолго пребывало в смятении. С ростом суммы знаний о мире всё более менялись и общие умонастроения: всё очевиднее становилось, сколь многих не только научных, но и нравственных истин не содержали учения, традиционно принимаемые за средоточия древней мудрости. Стал падать их авторитет уже и как морально-этических доктрин… Ведь за сотни, тысячи лет — они так и не привели к коренному совершенствованию жизни общества, или хотя бы решению каких-то его проблем. Войны, несовершенство законов, имущественное и социальное неравенство людей — всё это существовало как бы параллельно им, даже по-своему освящаясь ими, а все попытки воплотить их идеи и предписания на практике — заканчивались, как правило, созданием малочисленных сект, общин, и лишь изредка — крупных государственно-политических образований, да и то человек в них тяготился навязанными ему предписаниями, и был скорее несчастен, чем счастлив… История Фархелема знала разные утопии: и имущественное равенство с полным отказом от личной собственности, передачей её в общинную (Вохрила Второго), и уход в дикую природу(Вохрила Третьего), и мелочную регламентацию всех сторон жизни личности и общества на основе «единственно правильного» образа мыслей (Занклу-Хартвеса) — но всякий раз это оказывалось не принято основной массой общества. Либо оставалась устойчивая, но малочисленная группа последователей, либо дело кончалось тихим упадком или социальным взрывом — но ни разу так не был найден путь, приемлемый для больших масс людей, и в дальнейшем всё новые подобные поиски лишь умножали смятение и раскол. Оставалось прийти к выводу: ничего сверх уровня знаний и представлений самих древних фархелемцев, эти учения не содержат… Было, впрочем, и мнение, что действительно великие откровения — это не те распространённые мифологии, их и поныне хранят в тайных обителях, а широкое хождение имеют лишь профанации и подделки — но и оно не вызывало уже особого интереса. Тайные знания были практически недоступны, о самих их хранителях ходили лишь смутные догадки — но всё шире распространялось новое научное знание, обществу требовалось всё больше образованных людей для практической работы, а не пребывания в лоне тайных организаций, да и сама перспектива провести жизнь где-то в отрыве от так много обещающей и успешно развивающейся цивилизации мало кого вдохновляла… И именно народы чхаино-каймирской расы — которым и прежде не была свойственна особая закрытость «людей знания» от общества, как у других народов, и образ мышления был скорее философско-космологическим, а не нравоучительно-мифотворческим, ориентируясь на постижение реальности, и устройство жизни согласно ей, а не конструирование предвзятых отвлечённых мифологических схем — как-то легче других воспринимали всё новое, и находили своё место в меняющемся мире…
Новая, техническая цивилизация создавалась стремительными в сравнении со всей предыдущей многотысячелетней историей темпами — и радость осознания вновь обретённой мощи и мудрости переполняла человечество Фархелема. Развитие технологии в самом скором времени обещало удовлетворение едва ли не всех человеческих потребностей: как старых, извечных, так и новых, порождённых самим прогрессом и вовсе неведомых людям прежних времён. Населённая часть планеты покрывалась всё более густой сетью скоростных транспортных путей и линий связи, всё надёжнее соединявших её даже самые отдалённые точки. Неожиданно близким стало казаться и решение тяжёлых социальных проблем, веками довлевших над человечеством Фархелема: ожидалось, что в ближайшее время может быть покончено с нищетой, отсталостью, всеми формами неравенства, тяжёлым физическим трудом, многими опасными болезнями, значительно возрастёт продолжительность жизни человека и её качество, на повестку дня встанут вопросы полного устранения угрозы войны, ликвидации армий, государственных границ и репрессивного аппарата — настолько человек нового времени казался уже и духовно, морально превосходящим человека прежних времён, не обладавшего новым научным знанием, и не имевшего доступа к древнему тайному… Основой идейных поисков, доминантой общественной мысли становилось: всякий человек должен быть обеспечен необходимым для самореализации на общее благо. Поднимался вопрос о новой всечеловеческой идеологии, что снимет все прежние ничем не оправданные барьеры между людьми, странами, народами, сбросит груз устаревших обычаев и представлений, которые, веками довлея над умами людей, порождали взаимное непонимание и вели к бессмысленным конфликтам. Начала формироваться система международного управления человечеством, которое с развитием средств массовой коммуникации всё более становилось единым целым. Существовали уже и планы совместного освоения океанского шельфа, создания транспортных систем для полётов за пределами атмосферы планеты, а в дальнейшем — и к другим небесным телам (начиная, естественно, с Тарменеха — спутника Фархелема)… Перспективы открывались такие, что захватывало дух, и порой даже едва верилось, что это должно стать реальностью ещё при жизни нынешних поколений — но все планы выглядели конкретными, и даже указывались приблизительные сроки их осуществления. И пусть на практике не всё шло гладко, случались ошибки, порой трагические: эрозия почв на больших площадях от неумеренно интенсивной обработки, прорывы плотин, обрушения строительных конструкций из новых, с неизученными свойствами, материалов — но и из них человечество Фархелема, казалось, извлекало лишь положительный опыт. Проблем и трудностей никто не скрывал, они обсуждались открыто, и никто не думал называть уже достигнутый уровень близким к идеалу. Идеалы виделись в будущем — и каждое новое поколение, сформированное в эпоху новых достижений прогресса, должно было создавать и всё более совершенное общество. Пока же — не была полностью преодолена угроза войн, во многих странах (особенно на Экваторе) ещё сохранялась ужасающая бедность и отсталость, к тому же им угрожало перенаселение, не была снята проблема промышленных отходов, осталось немало противоречий между обновляющимся сознанием общества и анахронизмами его устройства, законов — и решать эти проблемы предстояло уже поколению Джантара…
И Джантар как-то даже не задумывался, что уж сразу учился читать по книгам и журналам на разных языках: ведь, кроме родного улфаонтского и близкородственного ему чхаинского, надо было освоить ещё и совсем непохожий на них лоруанский — для учёбы в школе. И пусть даже он не мог не видеть, как сам отличался внешне от большинства населения Керафа — создавалось единое человечество, где никто не мог быть лучше или хуже лишь по таким признакам… И он, чувствуя себя представителем не какой-то особой группы или социального слоя, а именно единого человечества — готовился получить образование, чтобы работать на общее благо и общие цели. Тем более, часто повторялось — и невольно западало в память: чтобы жить в технической цивилизации, строить и развивать её дальше — нужна серьёзная основательная подготовка…