Сергей Пономаренко - Час Самайна

— Это все Сережа. Он сделал выбор — порвал с Изидорой. Так он зовет Айседору Дункан. По его просьбе я отправила Дункан в Крым телеграмму, за своей подписью, что Есенин к ней больше не вернется. Та от злости в отместку прислала телеграмму, в которой обозвала меня прислугой. Сережа на­брался мужества и сам составил телеграмму. Написал, что все кончено, он любит и счастлив. Женя, он любит меня! Мы опять вместе! Недаром все это время я ждала его!

— Завидую тебе! Ты дождалась своего счастья.

— Я взяла на себя основную часть работы по связям с из­дательствами, он дал мне доверенность. Это занимает очень много времени. Поражаюсь, как он успевал вести ее и еще писать стихи. Сережа очень талантливый человек и, если бы не друзья-выпивохи, мог бы добиться большего. Друзья па­разитируют на нем, на его имени, на его деньгах. Толя исполь­зует Есенина, а в душе завидует его таланту и ненавидит его. Иван Приблудный, Йося Аксельрод... Да много таких, кому нужны только его деньги и имя. А Леха Ганин просто заведет его в беду, — Галя осеклась. — Извини. Как у тебя с ним?

— Ничего определенного.

— Свою «Русалку» он тебе читал?

— Да, еще в первый вечер.

— Он посвятил ее Зинаиде Райх, когда та была его невестой Ты удивлена? Потом они втроем отправились в путешествие на Соловки, и Райх стала женой Есенина.

— Неприлично отбивать невесту у друга.

— Они оставили за ней право выбора, и это никак не отра­зилось на их дружеских отношениях. Дружба оказалась выше этого. Ты что-то спала с лица, случаем не болеешь?

— Я тоже это заметила... И не только... Галя, я жду ребен­ка от Алексея!

— Сумасшедшая! Ты просто сумасшедшая! И от кого... От Ганина! На что ты рассчитываешь?

— Ни на что. На собственные силы. Думаю оставить ребен­ка. Пока ничего не буду ему говорить, у него и так всего хва­тает. Дождусь лучших времен... Ты же дождалась!

— И не говори, Женя. Я не верю своему счастью! Яна смотрит на это скептически, не верит в постоянство Сергея. Аня очень рада за меня. Только вы трое — мои настоящие подруги!

— Как думаешь, правильно я делаю, решив оставить ре­бенка?

— Не знаю. Время покажет. Наверное, правильно. Удачи и счастья тебе, Женя! Леха, впрочем, неплохой человек... если бы не его идеи о переустройстве мира. Извини, но он мне на­поминает голодного, которого не пустили за богатый стол, и он пытается накрыть свой, но не знает, где взять продукты.

—Ты слишком нетерпима. Впрочем... Меня мучают плохие предчувствия. Помнишь, я тебе рассказывала, что чувствова­ла перед покушением на Блюмкина в Киеве? То же происходит в отношении Алексея. Смутно, но чувствую... Рада была тебя увидеть. Я пойду.

— Удачи, Женя! Подожди, я что-нибудь наброшу и немного тебя провожу.

На следующий год в июне Женя родила дочку. Назвала ее Анютой, в честь матери. С Ганиным состоялось объяснение, после которого он стал навещать ее еще реже. Жене было очень трудно одной с новорожденным ребенком. Работу бро­сить она не могла, потому что это было единственное средство к существованию, и самое главное — жилье. Пришлось взять няню, которая присматривала за ребенком, пока Женя была на службе. Значительную помощь, в том числе и материаль­ную, оказывала Галя Бениславская. Да и другие знакомые и друзья не остались в стороне.

Вскоре узнала, что у Блюмкина родился сын, которого он назвал Мартином. С женой он фактически не живет. Блюмкин выполнял новое ответственное задание — в качестве уполно­моченного ГПУ в Закавказье подавлял восстание в Грузии.

Галя регулярно навещала Женю, делилась новостями. Прак­тически все время она занималась делами Есенина, заключала договоры с издательствами, смотрела верстки, готовила мате­риал для новых сборников, посылала деньги Есенину, который путешествовал по Закавказью, собираясь посетить Персию и Турцию. Есенин постоянно писал ей, отправлял свои новые произведения и давал указания, как правильно ими распоря­диться. Сообщила, что Есенин окончательно порвал с Мари­енгофом и имажинистами, с их журналом, а взамен органи­зовывает свой журнал «Вольнодумец». Прочитала выдержку из письма, присланного Есенином.

«Со “Стойлом” дело нечисто. Мариенгоф едет в Париж. Я или вы делайте выводы. Сей вор хуже Приблудного. Мер­завец на пуговицах — опасней, так что напрасно радуетесь закрытию. А где мои деньги? Я открывал Ассоциацию не для этих жуликов».

В одном письме он вспомнил и о Жене, написав: «Как Женя? Вышла ли она замуж? Ведь ей давно пора. Передайте ей, что она завянет, как трава, если не выйдет. При ее серьезности это необходимо. (Ха-ха! Представляю, как она злится.)»

Галя с горечью заметила:

— Он думает о твоем будущем, забывая, что я старше тебя на три года. А какое у меня будущее?

Прежний оптимизм в ней угас, так как то и дело доходили слухи о новых увлечениях Есенина. Но Галя все стоически переносила, ожидая, когда он вернется.

Однажды вечером Женя, кормившая грудью ребенка, услы­шав стук в дверь и решив, что это пришла соседка Соня или Галя, крикнула:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге показался неожиданный гость — Александр Васильевич Барченко.

— Здравствуй, Женя! — сказал он, оглядывая скудную об­становку комнатушки.

Женя растерялась, не зная, что делать: кормить ребенка при госте или попросить подождать за дверью? Барченко сориен­тировался быстрее.

— Женя, ты продолжай... А я посижу на стуле, посмотрю твою библиотеку, — сказал он и, не дожидаясь ответа, сел к ней спиной и начал перебирать те несколько книг, что лежа­ли на этажерке.

— Живется тебе вижу как... А вот как работается? — спро­сил он, не оборачиваясь.

— Работа как работа. Другой нет, — ответила Женя. — Кор­мит, поит и дает крышу над головой.

— А я к тебе по этому же делу. Хочу предложить работать у меня. Работа интересная — продолжение того, чем занима­лись в Институте мозга, только с перспективой.

Александр Васильевич, вы меня каждый раз удивляете. Я слышала, что вы с Наташей поселились в дацане, организованном в Петрограде, и занялись серьезным изучением буддиз­ма А сейчас меня каким-то странным образом находите и пря­мо с порога предлагаете работать. Где? В какой лаборатории?

— Женечка, отвечаю по порядку. Знаю, где ты живешь, по­тому что знаю, где работаешь. Лаборатория, в которую пред­лагаю пойти работать, создана при вашем ведомстве, входит в спецотдел, которым руководит Глеб Иванович Бокий. Слы­шала о таком?

— Да. Политкаторжанин и соратник Ленина. Он руководил петроградской ЧК после гибели Урицкого и сейчас занимает важные должности в ОГПУ.

— Все верно. Лаборатория входит в его ведомство, абсолют­но засекреченная, находится здесь, в Москве. Я подбираю со­трудников. Сделал запрос и узнал, где ты работаешь и живешь. Если согласна, я устрою твой переход. Ты ничего не потеряешь, даже выиграешь. Будешь получать более высокую зарплату. Но что деньги — ты будешь заниматься очень интересной работой!