Сергей Пономаренко - Час Самайна

Та недоуменно на нее посмотрела, улыбнулась и мягко сказала:

— Женя, я пришла, как и должна, утром, но это было вчера. Смотрю, вы ютитесь на кроватке у Анютки, а та заливается плачем — кушать хочет. Присмотрелась я и чуть не умерла со страху: лежите как мертвая, не видно, чтобы дышали. Я в этих делах опытная — зеркальце приложила ко рту, смотрю, слегка запотело. От сердца отлегло. Накормила Анютку, уложила вас в постель... Похоже, очень нездоровый сон у вас был. Плохой. Слышала, что на людей такой нападает. Они становятся как мертвые, и их хоронят. Каково проснуться в гробу, под двумя метрами земли?

— Значит, сегодня двадцать восьмое и уже вечер?

— Поздний вечер, уже десять отбило. Я задержалась, потому что боялась Анютку одну оставить. Вы все лежите, не шевелитесь и не просыпаетесь.

— Спасибо, Антонина. Мне надо уйти, а вы оставайтесь переночуете на моей кровати. В шкафу чистое белье возьмите, знаете где.

— Женя, куда же вы? Скоро ночь. Смотрите, как темно. Ночь — для ворья подспорье.

— Мне надо. По делу...

Женя, выйдя на улицу, задумалась: куда пойти? Получалось, что только к Блюмкину. Скорее всего, его в это время можно застать в кафе, в ресторане, но не дома. По натуре он был «совой» и спать ложился поздно. Она взяла извозчика и объехала все места, где предполагала его застать, но безуспешно. Не было его и дома. Вспомнив, как ее посетило озарение два дня тому, вернувшись, достала фотографию Ганина и вгляды­валась в нее, пытаясь сосредоточиться, но все бесполезно.

Следующим утром Женя позвонила на работу к Блюмкину, в министерство внешней торговли, и узнала, что он в длительной командировке. Поэтому подошла к Барченко и сказала:

— Александр Васильевич, позавчера была коллегия ГПУ, на которой рассматривали дело «Ордена русских фашистов», по которому проходил один мой знакомый... Не могли бы вы узнать через Глеба Ивановича, какое решение вынесено? Меня интересует Ганин Алексей Алексеевич.

— Теперь я понимаю, почему ты все эти дни словно не в себе. Обязательно узнаю, но дело в том, что Глеб Иванович приедет только послезавтра. А разве на коллегии решается судьба че­ловека? Для этого есть суд, который должен рассмотреть депо и вынести свое решение, а это растянется не на один день. 

— У нас все возможно... Александр Васильевич, как вы думаете, можно увидеть будущее человека — реально, словно в кинематографе? Событие, которое еще не произошло?

—  В давние времена у большинства народов существовала каста жрецов, которые занимались предугадыванием грядущих событий, используя для этого различные методики — от гадания на внутренностях животного или по звездам до введения себя в транс. На смену им пришли астрологи с таблицами звездного неба. Так вот, при введении себя в транс и могли происходить видения, которые более-менее отвечали будущим событиям. В аллегорической форме. А прямо увидеть будущее событие физического мира, которое еще не произошло... Я уче­ный и думаю, что в деталях, как в кинематографе, невозможно, а вот в аллегориях — да. Почему ты спрашиваешь?

— Привиделись несколько дней тому назад яркие картин­ки, которые касаются трагического будущего моих хороших знакомых, то вот думаю, что это было. И можно ли этому верить...

— Интересно, Женечка. Теперь я начинаю понимать шама­на Данилова с Ловозера, который говорил, что ты шаман в юбке. Возможно, твои спрятанные в подсознании способности на­чинают проявляться. Можешь точно назвать день, когда были видения?

— Могу. Двадцать седьмого этого месяца.

— Сейчас посмотрим. — Барченко достал книгу, нашел, что требовалось, и сказал: — Это был двадцать девятый лунный день. А теперь посмотрим, что он обозначает. — Достал другую книгу, явно старинную, и начал ее листать. — Слушай, Женеч­ка. «Символ Спрут. Сатанинский день, причем самый опасный и страшный из всех сатанинских дней лунного месяца. Вершат свои дела черные маги и колдуны. Над людьми сгущается тьма. Люди ослабевают, энергия их истощается». Луна не только светит по ночам, влияя на морские приливы и отливы, но и оказывает сильное, незаметное для глаза воздействие на человека. В тот день ты была в крайне нервном состоянии. Я даже настоял, чтобы ты пошла домой отдохнуть, но, видно твое самочувствие не улучшилось, а наоборот!.. Быть может, ты впала с транс. Исходя из этого, можно сделать вывод, что, возможно, ты в самом деле увидела будущее... Но об этом можно будет достоверно узнать только тогда, когда будущее станет настоящим. А теперь расскажи подробно, что ты видела.

— Извините, Александр Васильевич, но я вам ничего не расскажу... Недаром церковь считает, что заглядывать в будущее — это нечто дьявольское.

— Женечка, ты меня разочаровываешь! Мы же ученые, должны быть выше всех церковных догм, тем более теперь, когда живем в стране атеистов. Ты понимаешь, как это важно, сейчас зафиксировать факт предугадывания, чтобы потом, в будущем, узнать истину — это был плод фантазии или в самом деле окно в будущее?!  

— Александр Васильевич! К сожалению, мне кажется, что я заглянула в окно спальни, где занимаются интимными делами. Такое у меня ощущение. Не просите, мне не хочется об этом рассказывать и даже вспоминать. И если бы я могла, то сделала бы все, чтобы это будущее не произошло.

— Женечка, сейчас есть прекрасная возможность научным путем доказать возможность человека заглянуть в будущее! Предлагаю сделать так. Ты описываешь свои видения и кладешь записи в конверты. Мы их опечатываем сургучом в присутствии двоих свидетелей и прячем в этот сейф. Один ключ от него отдаем тебе. Сейф тоже опечатываем. Когда происходит то или иное событие, мы достаем соответствующей письмо и вскрываем его, опять же в присутствии свидетелей. Согласна?

 — Согласна, — вздохнув, сказала Женя. — Надеюсь, что мои видения не сбудутся.

Помощь Глеба Ивановича не потребовалась... Первого апреля в газете «Правда» появилась статья о воинствующих русских фашистах, чей опасный заговор был раскрыт всевидящим и всезнающим ГПУ, а руководители заговора, восемь фамилий, в том числе и Ганин А. А., тридцатого марта, в день име­нин Алексея, были расстреляны.

От переживаний Женя заболела и две недели не выходила на работу. Ее несколько раз навестила Галя Бениславская, вы­сказала соболезнование по поводу смерти Ганина и заодно сообщила, что двадцать седьмого марта Есенин снова уехал на Кавказ.

— Галя, — осторожно начала Женя, — пусть Сергей побе­режется. Похоже, некоторые люди хотят его смерти. В его окружении есть предатели.

— Ты их знаешь?

— Нет. Я давно не видела, с кем он сейчас общается. Но это не из старых знакомых, которых я знала, а из новых.