Сергей Пономаренко - Час Самайна

— Вы расстались?

— Зимой. У него жена и ребенок. И он их не бросит, хотя нам вместе было хорошо.

— Значит, не на одном Есенине сошелся свет клином. Мир большой и многогранный, в нем много людей, разных, плохих и хороших... Неправильно сказала. Нет, только хороших или только плохих. Человек, словно радуга, состоит из сочетаний цветов — только одного цвета больше, другого меньше. Выйди в мир, не замыкайся — и ты найдешь, что ищешь.

— Человек радуга? Хуже не скажешь. В человеке больше мрачных тонов, чем светлых. Он скорее туча — где чернее, где серее, а иногда и лучик пропустит. Женя, ты неисправимая идеалистка!

— Галя, не обижайся, но любовь к Есенину приобрела у тебя болезненные формы. Ты словно раба! Он на тебе испытывает весь комплекс унижений и оскорблений, а ты терпишь. Ты его ругаешь и в то же время оправдываешь. Какой-то мазохизм или сумасшествие!

— Ты хочешь сказать, что я сумасшедшая?!

— Сумасшедший и сумасшествие — это разные вещи. Су­масшествие — это кратковременное помрачнение сознания...

— Опять ты говоришь, что я сумасшедшая! Намекаешь , что мне пришлось лежать в психиатрической клинике?

— Я ничего такого не говорю. Лишь кратковременное...

—  Говоришь. Ведь ты знаешь, что любовь к Сергею продолжается уже не один год, протекает болезненно, и нет от нее лекарства.

— Ты просто не ищешь путей...

— Да, я больна любовью, а ты здорова и нам не о чем го­ворить!

Галя вскочила, намереваясь уйти. Женя попыталась ее оста­новить, заступила дорогу.

— Галя, давай поговорим спокойно! В тебе вино бушует...

— Ко всему, я еще и пьяница! — закричала Галя.

Ребенок проснулся и заплакал. Женя бросилась к дочери, а Галя выскочила из комнаты.

Позже Женя несколько раз заходила к Гале и все не могла застать ее дома. Вскоре она узнала, что Есенин женился на Соне Толстой и уехал с ней на Кавказ.

Неудача с экспедицией в Тибет сильно подействовала на Барченко, но не сломила его. Вскоре после закрытого совещания у Дзержинского, на котором присутствовал, кроме Барченко, только Глеб Бокий, начали подготовку следующей экспедиции, но уже в Крым. Она проходила в глубочайшей тайне, и участ­ники ее лишь знали, что найдены древние документы, которые доказывают связь цивилизации Гипербореи и народа, про­живавшего на Крымском полуострове.

Барченко сказал Жене чуть больше.

— Посмотри на этот рисунок. Он тебе ничего не напомина­ет? — спросил он, зазвав Женю в кабинет. На рисунке было изображено чудовище. О том, что это женщина, можно было догадаться только по огромной груди. Ноги и руки у нее переходили в щупальца, которые создавали за спиной ореол подобно крыльям бабочки.

Амулет, который был у шамана Данилова. Праматерь всего сущего! — сразу вспомнила Женя. — Божество, которо­му поклонялись саами в древности.

— А вот и нет. Это копия статуэтки богини Девы — боже­ства, которому поклонялся древний народ тавров. И не толь­ко... Она одно время была главным божеством в древнегре­ческом городе-колонии Херсонесе. Улавливаешь связь?

— Два народа, разделенные тысячами километров, и схожие верования! Или это был один народ, в силу каких-то обстоя­тельств разделившийся?

— Похоже на то. Там тоже есть менгиры, которые мы встре­чали в Заполярье. Возможно, и еще что-то, но, думаю, это мы выясним на месте. Вот только народ тавров исчез без следа еще в четвертом веке нашей эры. Это неудивительно — многие народы ушли в небытие, оставив лишь следы своего пребы­вания на земле. Но с таврами дело обстояло не так просто. Предание, сохранившееся в письменных источниках татар­ского народа, говорит, что остатки народности тайно жили в горах вплоть до XV века, когда Крым попал под власть турок. В этом предании рассказывается, как объединенный отряд турок и татар загнал жителей селения тавров в пещеру, отку­да не было выхода. Когда завоеватели вошли туда, то обнару­жили множество тел без признаков жизни и молодую жрицу, которая рассказала, что тавры не умерли, а ушли в Иной Мир. Но придет их час, и они вернутся.

— Иным Миром может быть и смерть, — заметила Женя. — Пример массового самоубийства — возможно, с использова­нием яда, — чтобы не попасть в руки жестоких завоевателей. Такие факты в истории были.

— Согласен. Тебе и придется с этим разобраться. В крымских горах, в тайнике, обнаружены древние свитки. Возможно, это единственные уцелевшие письменные источники народа тавров. Глеб Иванович выделяет лучших криптографов для их расшифровки, а ты будешь координировать эту работу, фактически возглавлять. Вряд ли следует напоминать, что это сверхсекретная работа, о которой никто не должен знать.

— Александр Васильевич, я один раз оступилась, но больше этого не произойдет. Можете поверить. Тогда на меня словно наваждение нашло: ведь знала, что собой представляет Блюм­кин, и все же надеялась на чудо.

— Хорошо, Женечка, я тебе верю. А что касается Иного Мира, то это могут быть подземные пустоты. Шаман Федоров показал мне подземный ход, который вел в пустоты, располо­женные под Сейдозером. Сам со мною не пошел, остался у вхо­да в пещеру. Я отправился в одиночку, но уже через десяток шагов испытал нарастающее чувство страха. Пульс участился, сердце готово было выскочить из груди, ледяной озноб про­бегал по коже. Затем началась фантасмагория образов и ужас, сковавший тело и в следующий миг отдавший команду: «Бе­жать!» Не раздумывая, не выбирая направление! Безразлично, вглубь пещеры или назад... Пришел в себя в сумерках корот­кого полярного дня. Я лежал на мхе, а рядом сидел Федоров и невозмутимо курил трубку. Он сказал: «Я знал, что пещера и Старик отпустят тебя — ты живой. Но больше не ходи в них. На моей памяти из вошедших туда только двое вернулись: ты и мой брат, шаман с Ловозера. Остальных они не отпусти­ли». — «А ты разве не входил в нее?» — «Нет. У меня нет уве­ренности в себе. Я еще не настоящий тойн». — «Я ведь тоже не тойн». - «Да, ты не тойн, но я знал, что Старик отпустит тебя». — «Почему?» — «Они так решили, вот я и знал». — «уже темнеет. Я долго был без сознания?» — «Нет. Ты недолго лежал — тебя долго не было».

Барченко замолчал, задумавшись. Женя нетерпеливо спросила:

— Как думаете, что это была за пещера? Не верить же сказкам старика Федорова, что там обитал легендарный Старик Куйва!

— Не знаю. Могу лишь догадываться, что там скрыто нечто важное и тщательно охраняется. Я об этом никому, кроме Наташи, не рассказывал, а теперь тебе. И ты молчи об этом.

— Александр Васильевич, я ведь...

— Знаю, поэтому делюсь. Страшно в себе все это держать. Жизнь человеческая хрупка и недолговечна, зависит от слу­чайностей. Сколько бесценных знаний пропало со смертью их носителей! Я долгие годы пишу «Дюнхор», в котором ста­раюсь дать ответы на вопросы, волнующие человечество... А о пещере молчи. Узнают власти, пошлют туда войска, по­стараются силой побороть силу. А это неправильно — нужно знанием. Для этого я жил в дацане, изучал восточную муд­рость. Для этого передаю все, что знаю, тебе. Потребуется время, очень много времени... Многое ты сможешь освоить, но понять... Возможно, с подобными загадками нам придется столкнуться и в Крыму.