Сергей Пономаренко - Час Самайна

Зоряна с Мирославом для начала прокатились на захваты­вающих дух «американских горках», которые американцы почему-то называют «русскими». Расстреляли из пневматического «Калашникова» массу цветных баночек и фигурок, но так и не дотянули до приза. Спрятавшись под камышовую крышу кафе, расположенного почти у самой воды, съели соч­ный шашлык и попробовали сухое красное вино. А после они отправились на дискотеку. Но Зоряна, танцуя, не испытывала обычного удовольствия, лишь неожиданную головную боль и раздражение от музыки, которая ее раньше буквально за­хватывала. Она уговорила недоумевающего, разгоряченного танцами Мирослава, и они отправились на прогулку по ост­рову, который пытался разогнать темноту яркими огнями увеселительных заведений и светом редких фонарей. Над ними раскинулось великолепное звездное небо, на котором не видно было луны.

— Ты забыл, на острове я хотела искупаться, — капризно сказала Зоряна. Какое-то раздражение овладело ею, чего-то хотелось, но она не знала, чего именно.

— Нет проблем! — сразу поддержал идею Мирослав. — Я знаю тут одно относительно дикое местечко, так что будем втроем: ты, я и луна. — Он поискал глазами ночное светило и не нашел. — Странно. Похоже, у луны сегодня выходной. Придется довольствоваться компанией друг друга. Наверное, завтра будет ветер, — выдвинул он предположение относи­тельно ее отсутствия.

— Это если красный закат, — возразила Зоряна.

— Тогда ваша версия, сеньора? — галантно спросил он.

— Не знаю. Ее не видно, но у меня ощущение, словно она за нами наблюдает... Угрожает...

— Вот-вот камнями начнет бросаться! — пошутил Миро­слав. — Да ну ее, нашли тему для разговора. Сегодня нет — завтра появится!

Они вышли на каменный мостик через пролив, разделя­ющий остров на две части. Внизу темнела вода, впереди со стороны пляжа раздавались голоса любителей ночного купания, справа из освещенного приглушенным светом ресто­рана «Млын» с большим бутафорным водяным колесом до­носилась музыка.

— Я хочу прыгнуть с мостика, — сказала Зоряна, заворо­женная видом слабо отсвечивающей чернильной воды. — Я никогда не прыгала в воду в темноте.

— А я и при свете дня с него не прыгну. Правда, видел, как некоторые чудаки прыгали отсюда, — ответил Мирослав. — Но только днем.

— А я хочу прыгнуть ночью, ведь я тоже чудачка! — закап­ризничала Зоряна.

— Зоряна, не дури! Идем, я тебе такое чудесное место покажу для купания, закачаешься! — попробовал отговорить ее Миро­слав. После десятиминутных препирательств он понял, что Зоряна та еще штучка и упряма как осел. А аргументы, что она много лет занималась художественной гимнастикой, регулярно посещала бассейн и многократно прыгала с десятиметровой вышки, а здесь «те же десять, от силы двенадцать метров», за­ставили его сдаться. Зоряна разделась, перелезла через перила, повернулась спиной к черной пропасти и грустно посмотрела ему в глаза.

Этот взгляд еще долго будет вспоминаться ему во сне, тре­вожа не высказанной вслух мыслью.

— Зоряна, не дури! — крикнул Мирослав, охваченный пло­хим предчувствием, и схватил ее за руку, пытаясь удержать. Она силой вырвала руку и спиной ушла в темноту, попыталась сделать заднее сальто, но неудачно вошла в воду. Лишнее дви­жение, которое она сделала, чтобы вырваться от Мирослава, не дало ей докрутить сальто, привело к болевому шоку от уда­ра об воду и потере сознания.

Мирослав, услышав шум от падения в воду, мысленно до­считал до десяти и крикнул:

— Зоряна, как там у тебя? Все в порядке?

Но никто ему не ответил. А жизнь продолжалась: по мосту обнявшись шли влюбленные пары и одинокие пьяные, доно­силась музыка из ресторана, веселые голоса с пляжа, но Зоря­ны не было слышно.

— Зоряна, не шути! Ответь! — снова позвал он и, не до­ждавшись ответа, закричал что есть силы: — Помогите! Человек тонет!

Крик этот напугал парочку, шарахнувшуюся в сторону, и привлек внимание любопытных, количество которых стало быстро возрастать. Они интересовались, что происходит, а узнав, шумно и беспорядочно давали противоречивые со­веты, ничего не предпринимая. Мирослав швырнул одежду Зоряны на асфальт, не раздеваясь перелез через перила, туда, где еще недавно стояла она, и, развернувшись к воде, продол­жал кричать, то зовя Зоряну, то прося о помощи некую абстракт­ную силу. Толпа за его спиной горячо обсуждала, что лучше сделать: позвать милицию, водолазов, спасателей, которые, несмотря на ночь, должны быть где-то здесь на посту, «скорую помощь» или сбегать на лодочную станцию за подмогой.

— Я прыгаю, Зоряна! Не шути! — крикнул Мирослав в по­следний раз и, не дождавшись ответа, с сжавшимся от страха сердцем рухнул «солдатиком» в бездну.

Злополучный прыжок с моста обошелся Зоряне очень дорого. Ее посиневшее, холодное тело смогли найти и вытащить из воды только через двадцать минут. Минут десять Мирослав и мужчина — собственно, и нашедший Зоряну, но так и ос­тавшийся безымянным, — безуспешно пытались вернуть ее к жизни, пока не приехала «скорая помощь». Молодой врач скептически выслушал сбивчивый рассказ Мирослава и прось­бу сделать все возможное.

— Будем стараться, — сухо ответил он. — Но я не Господь Бог. Слишком много времени прошло.

Проведя реанимационные меры и не добившись успеха, в кон­це концов погрузили тело Зоряны в «скорую» и прикрыли белой простыней. Мирослав уговорил взять его с собой и устроился рядом с медсестрой — молоденькой полноватой светловолосой девушкой. По дороге она его как могла успокаивала и заодно сказала, что верит в влияние луны на поведение человека.

— Вот, например, сегодня пятое июля, а по лунному кален­дарю это двадцать девятый лунный день, — рассказывала она. — Его называют сатанинским днем. По поверьям, в этот день черные маги вершат неправедные дела, люди ослабевают, их энергия истощается. На ночном небосводе луны не видно. В этот день много лжи и часто снятся вещие сны. Словом, бесовский день. Не исключено, что вашу подружку бес попу­тал, раз она решилась ночью прыгнуть с моста.

Затем с мистики перешла к собственной особе, сообщив, что зовут ее Катей, учится она на стационаре в мединституте, а на «скорой помощи» подрабатывает для практики и карман­ных денег.

Потрясенный неожиданной и нелепой смертью Зоряны, Мирослав слушал болтовню толстушки в пол-уха, не сводя взгляда с белой простыни. Под ней покоилось тело девушки, которую совсем недавно он обнимал и целовал!

Вдруг ему показалось, что простыня вздрогнула, припод­нялась и опала. Мирослав схватил за руку медсестру, увлечен­но рассказывающую о своих планах — после института по­ступить в интернатуру.