Сергей Пономаренко - Час Самайна
Затем с мистики перешла к собственной особе, сообщив, что зовут ее Катей, учится она на стационаре в мединституте, а на «скорой помощи» подрабатывает для практики и карманных денег.
Потрясенный неожиданной и нелепой смертью Зоряны, Мирослав слушал болтовню толстушки в пол-уха, не сводя взгляда с белой простыни. Под ней покоилось тело девушки, которую совсем недавно он обнимал и целовал!
Вдруг ему показалось, что простыня вздрогнула, приподнялась и опала. Мирослав схватил за руку медсестру, увлеченно рассказывающую о своих планах — после института поступить в интернатуру.
— Видели? Вы видели? Она дышит!
— Показалось, тряхнуло на ухабе, — отмахнулась медсестра, занятая собственным рассказом.
— Да говорю вам, она дышит! — закричал Мирослав и сорвал простыню. Лицо у Зорины было мертвенно белое, словно ее только что вынули из холодильника, в уголках рта пузырилась пена.
— Отходит, — сказала медсестра.
— Она живая, ей надо помочь!
И Мирослав забарабанил в стенку, отделяющую кабину водителя. Автомобиль остановился, задняя дверь открылась, и показался разъяренный молодой врач, готовый немедленно выгнать непрошеного попутчика.
— Помогите ей! — крикнул Мирослав.
Да врач и сам увидел, как тело Зоряны задрожало и задергалось, словно в конвульсиях.
— Работаем! — приказал врач медсестре и жестом велел Мирославу выйти из машины. — Срочно инъекцию камфары в сердце!
Через двадцать минут, когда лицо у Зоряны порозовело, дыхание и пульс нормализовались, медсестра Катя тихо произнесла:
— Бес взял — Бог дал! — И перекрестилась.
— Тело мы спасли, — сказал врач. — А вот мозг... Такое длительное кислородное голодание не может пройти бесследно. А жаль, красивая девушка...
— 46 —Врач был прав, хотя не все оказалось так печально. В первые дни врачи ожидали, что у нее проявится дегенератизм — результат поражения головного мозга, но Зоряна только полностью потеряла память после перенесенной клинической смерти и длительного кислородного голодания. Она никого не узнавала, элементарные вещи были вычеркнуты из ее памяти.
Однако вскоре девушка начала выздоравливать, с невероятной быстротой восстанавливая провалы в памяти. В первое время Зоряна не вспоминала, а заучивала свою биографию, имена родственников и знакомых.
Родители, терзающие себя и друг друга за недостаточное внимание к дочери, решили, что Зоряне следует взять академический отпуск. Но вскоре оказалось, что потеря памяти имеет выборочный характер, касаясь в первую очередь людей и некоторых событий. Затем она начала вспоминать и людей. Мать с отцом вздохнули свободнее и помирились, надеясь, что к началу занятий дочь полностью придет в себя.
Пожилой лечащий врач Абрам Иосифович, к исходу третьей недели готовя ее на выписку, только руками развел.
— Голубушка, вы не просто везунчик, а везунчик в квадрате! После клинической смерти, тяжелой амнезии, которую мы, что греха таить, считали неизлечимой, вы почти полностью восстановились. А остальное лишь вопрос времени. Судьба сделала вам царский подарок, больше не искушайте ее! Никаких полетов с моста — ни в ночное, ни в дневное время. Можете приходить ко мне в гости с коробкой конфет и бутылкой ликера, но больше никогда не приезжайте на «скорой помощи». А так — милости просим!
Сама Зоряна была настроена не столь оптимистично. С ней происходило то, о чем она боялась говорить вслух, опасаясь, что окажется в психиатрической больнице. По ночам ей снились сны. Не всегда ужасные, но она словно жила в них чужой жизнью. Другие города, другое время, другие лица... Все так реально, так похоже на настоящую жизнь, но только чужую.
В личной жизни у нее тоже было не все гладко. Мирослав и Илья узнали о существовании друг друга, столкнувшись в больнице раз или два, разговорились, и правда вышла наружу. И вместо того что «кто-то должен уйти», при полной непохожести характеров ужасно обидевшись, ушли оба.
В силу своего характера и темперамента одни люди, попав в неблагоприятные обстоятельства, переживают шок, болезненно воспринимая их и опустив руки, другие, приняв их как неотвратимое зло, пытаются приспособиться, даже найти в происходящем некоторые положительные стороны, третьи изо всех сил пытаются их преодолеть. Зоряна принадлежала ко второй категории.
По мнению врачей, память ее восстанавливалась исключительно быстро, но по ее собственному мнению — недостаточными темпами. Поэтому она придумала игру «сама с собой». Игра заключалась в том, что, находя среди своих вещей какой- либо «незнакомый» предмет, девушка пыталась проследить его историю: каким образом он связан с ее прошлым и что для нее значит. Это помогало восстанавливать «белые пятна», открывало прошлое, будило память, а заодно позволяло почувствовать себя героем детективного расследования.
Однажды она нашла свою фотографию — среди старых памятников, похоже, что на кладбище, а из-за плеча выглядывает немного размытый силуэт ухмыляющейся старухи. Перевернув фотографию, прочитала: «Анна Алексеевна», номер телефона и адрес. Она набрала номер и услышала старческий голос.
— Здравствуйте, Анна Алексеевна. Вас беспокоит Зоряна... — И замолкла, ожидая, как старушка отреагирует на ее имя.
На том конце провода приняли все как должное.
— Я ждала твоего звонка. В прошлый приход ты не назвала имя, а теперь знаю, как тебя звать. Приходи завтра вечером, только не забудь красные коралловые бусы. — И гудки сообщили, что разговор закончен.
Тайна, присутствующая в подтексте разговора, заинтриговала Зоряну. Среди своих вещей она без труда обнаружила красные бусы и на следующий день отправилась по адресу, записанному на фотокарточке.
Старушка, открывшая дверь, не была похожа на ту, что на снимке, и Зоряна почувствовала некоторое разочарование.
— Здравствуйте, Анна Алексеевна, — поздоровалась она, прошла в заставленную дряхлой мебелью комнату, которая не будила никаких воспоминаний, и опустилась на стул, не зная, о чем говорить.
«Что меня могло связывать с этой старушкой, какие общие интересы?» — подумала она и вслух заметила:
— Сегодня прекрасная погода, не очень жарко.
— А я люблю жару, она напоминает мне о молодости. Тогда я несколько лет провела в Средней Азии, в Каракалпакии. Безводный край, жестокое солнце, фантастический пейзаж, но молодость... Когда молод, даже кусок мяса имеет иной вкус, чем сейчас, — оживилась старушка.
— Вы просили взять с собой коралловые бусы. Вот они.
Зоряна достала красные бусы из сумочки и положила на стол перед старушкой.