Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

Наш канал: https://vk.ru/im/channels/-239778054

Семейный отпуск должен был улучшить ситуацию. Не исправить все навсегда, но хотя бы снять немного напряжения. Заставить жену и детей улыбаться, ладить друг с другом.

Он должен был знать, что это плохая идея. Должен был предвидеть, что это будет чертов кошмар. Как и все остальное.

- Ребята, не хотите ли чего-нибудь поесть? - сказал Вилли через плечо.

Он улыбнулся Дейзи, но она не ответила тем же. Он был почти уверен, что она забыла, как улыбаться. За последние пятнадцать лет он не видел на ее лице ничего, кроме хмурого выражения.

- Мы почти дома, - сказала Дейзи. - Просто довези нас. Если мне придется слушать еще...

- Еще что, мам? - сказал Иэн. - Мои проблемы тебя утомили? Извини, что моя дерьмовая жизнь портит тебе настроение. Правда извиняюсь.

- Она не единственная, кому это надоело слышать, - сказала Рамона и пнула заднее сиденье Вилли, как избалованный ребенок. Кем, конечно, она и была. - Серьезно, Иэн. Разве я не говорила, что так и будет? Разве все не говорили, что так и будет?

- Ребята, давайте, - сказал Вилли, но его проигнорировали. Что стало нормой его жизни. - Мы можем заехать в закусочную или что-то в этом роде. Что-то местное. А? Жареные стейки с курицей и молочные коктейли?

- Я не голоден, - сказал Иэн.

- Я и так уже потратила достаточно денег на эту тупую поездку, которых у меня нет, - сказала Рамона и цокнула языком.

- Это за мой счет, - сказал Вилли, затем поймал взгляд справа, похожий на двойные лазерные лучи. - И твоей матери. Наш последний шанс хорошо провести время.

- Ты глухой? Никто не хочет есть эту дерьмовую еду в закусочной с тобой, ясно? Господи! Неужели не можешь понять намек? Эта твоя поездка была плохой идеей. Я знала, что будет плохо, когда ты впервые ee предложил. Чего ты ожидал? Что мы будем спать в мотеле с тараканами на кроватях, покрытых мертвой кожей и спермой, фотографироваться друг с другом перед самым вульгарным, туристическим дерьмом, что я видела в своей жизни, притворяясь, что нам весело, улыбаясь для камеры, чтобы ты мог потом смотреть на них и воображать счастливые воспоминания? Это была тупая чертовская идея, и я устала, и хочу выбраться из этой чертовой машины, и хочу, чтобы ты отвез меня домой. Не то чтобы этот сарай, который ты называешь "домом", сильно подходит под это определение. Но это то, что у нас есть, не так ли, Вилли?

Это заставило всех замолчать.

Оскорбления могли бы задеть чувства Вилли сильнее, если бы он не привык к ним. Его жена могла сказать эти слова и даже больше - одним только взглядом, и он научился не воспринимать это слишком близко к сердцу. Если ей так плохо, если она так его ненавидит и ненавидит свою жизнь, она ушла бы давным-давно. Она оставалась не из любви - это было очевидно.

Она оставалась, потому что ей некуда было идти. Она оставалась, потому что, как бы несчастна она ни была, начинать все сначала было сложнее, чем оставаться здесь и умереть несчастной. И ее резкие слова были не единственной формой мести за жизнь, полную разочарований и сожалений. Когда он встретил ее, она была чуть меньше года после первого брака. Рамоне уже было четырнадцать, и фигура Дейзи была ничего. О, она обвисла в некоторых местах, с несколькими растяжками тут и там, но Вилли это нравилось. Она была женщиной, настоящей женщиной, которая прожила настоящую жизнь и показала это. Она была сексуальной. Черт возьми, она была сексуальной. Он сделал ей предложение. Она согласилась, хотя Рамона с первого дня дала понять, что ненавидит эту идею, ненавидит Вилли, и когда через год родился Иэн, она возненавидела и его. После беременности Дейзи набрала вес. Вилли считал это нормальным. Думал, что вес сам собой уйдет, как, вероятно, было после рождения Рамоны. Но становилось только хуже. И год за годом, когда Вилли не оправдывал обещания, которые дал ей, когда не мог дать ей ту жизнь, которую хотел или которую она считала заслуженной, вес продолжал нарастать. К тому моменту называть это детским жиром было все равно что называть горбатого кита золотой рыбкой.

Когда он начал с трудом находить свою жену привлекательной, он не думал, что может стать хуже. Стало. Горы жира свисали с каждого дюйма ее тела. Ее лицо распухло так, что она почти не походила на себя, как будто жир в щеках и подбородке пожирал ее старое лицо, грыз его, отодвигая глаза так, что казалось, она постоянно щурилась.

Я все еще люблю ее, - говорил он себе. - Что бы ни было, я все еще люблю ее. Всегда буду.

Рамона хихикнула и покачала головой. Она встретилась глазами с Вилли в зеркале заднего вида и посмотрела на него так, что он понял, каким лузером она его считает. Как будто желала, чтобы мать вышла замуж за любого другого мужчину на планете. Как будто, будь у нее лучший отец, она могла бы чего-то добиться, вместо того чтобы быть тридцатишестилетней тучной сучкой, которая никогда даже не пыталась выехать из их дома, никогда не училась в колледже и никогда не встречала никого, кто мог бы вынести ее дольше минутного общения. Конечно, во всем виноват Вилли. Забудем, что ее настоящий папаша сбежал и оказался в тюрьме после того, как его поймали за попытку заманить юных девочек в свой фургон у их средней школы.

- Я бы поел, - сказал Иэн. - Давно не ел хороший жареный стейк с курицей.

- Вот и хорошо, - сказал Вилли. - Видишь? Вы удивитесь, как немного комфортной еды в наших животах может все исправить.

- Клянусь Богом, Вилли, - сказала Дейзи. - И Иэн, держи рот на замке. Я уже дала