Дэнис Уитли - Против тьмы

— Что же мне делать? — нервно всхлипнула Танит. — Я впервые слышу о раздорах в ордене. Я думала, что, будучи его членом, смогу приобрести власть, а теперь мне приходится решаться на столь опасный выбор.

Рэкс почувствовал, что она сдается, и включил стартер.

— Вы поедете со мной и ничего не будете бояться, — решительно сказал он.

Она кивнула.

— Хорошо, я поверю вам.

Машина вновь тронулась, и некоторое время оба молчали. Но когда они выехали на шоссе Хаммерсмит, он взглянул на нее и улыбнулся:

— Давайте оставим разговоры об этих делах до тех пор, пока не увидим герцога, а сейчас просто поболтаем, хорошо?

— Вы хотите рассказать мне о себе?

Он подавил вздох облегчения и со всей присущей ему веселостью принялся говорить о своей жизни в Штатах, о частых поездках за границу, о своей любви к скорости, об автомобилях, моторных лодках, самолетах и бобслее.

Доехав до Брентфорда, ему удалось наконец-то разговорить ее, и она немного рассказала о себе. Ее отец был родом из Англии и умер, когда Танит была еще ребенком. Ее вырастила и воспитала мать. Все свое детство она провела в старом поместье, которое величали замком, в глухой деревушке, гнездившейся на южных склонах Карпат и отрезанной горами от всего остального мира, так что даже война почти не коснулась ее. После заключения мира и распада Австро-Венгерской империи их земли оказались частью нового государства — Югославии, но и это мало изменило их жизнь. Война несколько уменьшила принадлежавшее им состояние, но большая его часть, переведенная ее отцом в Англию, сохранилась. Ее мать умерла три года назад и, оставшись практически одна, Танит решила начать путешествовать, благо, средства позволяли.

— Просто удивительно, что нам доводилось встречаться в столь разных частях света, — рассмеялся он.

— Я не помню нашу первую встречу, ту, в Будапеште, — ответила она, — но у меня в памяти прекрасно сохранился тот день, когда мы увиделись в окрестностях Буэнос-Айреса. Вы ехали в большой красной машине, а я — верхом на чалой кобыле. Когда вы остановились у края дороги, пропуская нашу компанию, я удивилась, почему мне знакомо ваше лицо, и тут же отчетливо вспомнила, что несколько месяцев назад, в Нью-Йорке, наши автомобили стояли рядом в уличной пробке.

— Нам, похоже, самой судьбой было предназначено когда-то встретиться, не так ли?

— Мы с вами прекрасно знаем, что случайно ничего не происходит, — помедлив, ответила она. — Думается, внутри себя вы всегда носили мое смутное изображение и постоянно добивались того, чтобы сегодняшняя встреча произошла.

Еще вчера он предположил бы, что она, несмотря на серьезность своего тона, шутит, но сейчас, после всего случившегося с ним, он подумал, что все это может оказаться правдой. Он колебался, не зная, как лучше ответить, но Танит выручила его, внезапно воскликнув:

— Я совсем забыла о ленче! Я окончательно опоздала на него.

— Успокойтесь; позвоните и скажите, что вам пришлось неожиданно уехать из города, — сказал он ей и через несколько миль остановил машину около отеля в Мэйденхэде.

Пока Танит звонила, он стоял и глядел на Темзу. Вода после половодья уже спала, так что можно было совершать лодочные прогулки. Он также заметил, что в садах Венгерского речного клуба, расположенных на противоположном берегу, уже вовсю шли приготовления к открытию сезона. Однако любоваться веселой панорамой цветных зонтиков и свежевыкрашенных строений было некогда, и, как только Танит вернулась, они немедленно отправились дальше в путь.

Пригороды Большого Лондона остались позади; после Мэйденхэда разбросанные тут и там группы недавно выстроенных коттеджей с ярко-красными крышами окончательно уступили место сельскому пейзажу. Свежая листва берез, посаженных по обеим сторонам дороги, образовывала нежно-изумрудный полог высоко над головой, а между стволами кое-где уже проглядывали синие колокольчики; по лугам лениво бродили коровы, пощипывая молодую травку; крепкие зеленые ростки кукурузы изо всех сил тянулись к солнцу.

Вид и запахи пробудившейся от зимней спячки природы подействовали на Рэкса воодушевляюще. Он постарался забыть, хотя бы на время, об отвратительном деле, в которое оказался втянут; он принялся оживленно болтать с Танит и нес всевозможную чушь, какой развлекал бы любую девушку, оказавшуюся рядом с ним на загородной прогулке.

Когда они проезжали Рединг, Танит уже весело смеялась, ее бледные щеки разрумянились, а в глазах сверкали озорные искорки.

Наконец впереди замаячили домики Пэнбурна, и вскоре они остановились рядом с коттеджем герцога, выстроенным чуть в стороне от реки, к которой спускалась ярко-зеленая ухоженная лужайка.

Их встретил Макс, и горничная проводила Танит умыться с дороги, а Рэкс, воспользовавшись ее отсутствием, успел обменяться несколькими словами со слугой и дать ему необходимые инструкции насчет того, как себя вести.

Когда Танит вернулась на низкую старомодную веранду, из окон которой открывался вид на клумбы с тюльпанами, а чуть дальше — на поросший деревьями берег реки, Рэкс энергично вливал в шейкер для коктейля содержимое разных бутылок. Рядом с ним стоял Макс и держал миску со льдом.

— Где герцог? — словно очнувшись, спросила она.

Рэкс был готов к вопросу, и, не поднимая головы, бодрым голосом ответил:

— Он еще не приехал — когда вы ожидаете его, Макс?

— Мне следовало сказать об этом раньше. Его превосходительство звонил и велел принести свои извинения леди, а также просить вас, сэр, исполнять обязанности хозяина. Он, к сожалению, задерживается, но рассчитывает присоединиться к вам прежде, чем вы сядете пить чай.

— Ну что ж, ничего страшного! — с чувством произнес Рэкс. — Тогда мы приступим к ленчу, как только он будет готов. — Он попробовал напиток, который взбивал большой серебряной ложкой. — О, совсем недурно!

— Сэр, все будет готово через пять минут. — Макс степенно поклонился и неспеша удалился.

Рэкс чувствовал, что тучи сгущаются, но ничем не выдал своего беспокойства, когда подавал ей бокал с пенящейся жидкостью.

— Никогда не предлагайте девушке большой и слабый коктейль, — весело воскликнул он, — делайте его огромным и крепким. Быстрее пейте — для хорошего аппетита требуется не менее четырех. Итак, за вас!

Но Танит даже не прикоснулась к напитку. Веселость исчезла из ее глаз, а голос звучал тревожно и напряженно, когда она проговорила:

— Я не могу оставаться здесь до чая; разве вы не понимаете, что мне надо в четыре часа выехать из Лондона?

У него едва не сорвалось с языка: «А куда вы собираетесь?», — но вовремя спохватился.