Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Экипаж тронулся, но Виктор почти не замечал лондонских улиц, проплывавших за окном. Мысли его были там, в доме Эшли, где она сейчас, вероятно, сидит и радуется, что избежала опасности. Или, быть может, терзается сомнениями? Нет, вряд ли. Она ясно дала понять, что не придет. А он, идиот, проторчал там как мальчишка, надеясь на чудо.

Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Злость поднималась в нём, горячая и разрушительная. На себя — за то, что позволил себе надеяться. На неё — за то, что она не дала ему шанса. И на весь мир — за несправедливость этого вечера.

Дом встретил его тишиной и теплом камина, но Виктор не чувствовал ничего, кроме ледяной пустоты внутри. Он сбросил пальто прямо в холле, на руки подбежавшему лакею, и направился в кабинет. Ему нужно было выпить и забыться, чтобы перестать думать об Эшли.

Он уже взялся за ручку двери, когда Томас бесшумно возник за его спиной.

— Ваша Светлость, — голос камердинера звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение. — Вам доставили… Кое-что. Около часа назад.

Виктор обернулся. Томас держал в руках небольшой сверток, завернутый в коричневую бумагу, и серебряный поднос, на котором лежал сложенный листок. Сердце Виктора пропустило удар. Он узнал коробку. Ту самую, из темно-синего бархата, в которой отправлял оправы.

— Откуда это? — спросил он хриплым голосом.

— Доставил посыльный от мисс Фэрроу, Ваша Светлость. Ему было велено передать вам это лично в руки.

Виктор взял сверток и развернул бумагу. Да, это была та самая коробка. Он открыл её дрожащими пальцами. Черт! Эшли вернула ему его же подарок!

Тяжело вздохнув он медленно развернул письмо. Почерк был аккуратным, но нервным. Некоторые буквы дрожали, словно рука, выводившая их, не слушалась.

«Ваша Светлость,

Прошу простить меня за то, что не пришла сегодня. Я не могу принять ваше предложение. Я много думала о нашем разговоре в библиотеке и о том, что вы мне предложили. Теперь я понимаю истинную цену вашим словам.

Леди Хартфорд была так любезна, что открыла мне глаза на вашу истинную сущность. Я благодарна ей за это. Пожалуйста, не ищите больше встреч со мной. Между нами ничего не может быть.

Возвращаю вам ваши очки. Они прекрасны, но они — лишь часть вашей игры.

С огромным сожалением,

Эшли Фэрроу»

Каролина! Ну конечно же это она!

Виктор не сразу заметил, что комната словно сдвинулась вокруг него. Стены, казалось, накренились, воздух стал густым и тяжелым. Он сжимал письмо в руке, и тонкая бумага мялась, грозя порваться. В висках стучало так сильно, что он почти не слышал собственных мыслей. Злость… Нет, не злость, ярость, дикая, слепая, первобытная, застилала глаза красной пеленой.

Он швырнул коробку с очками в угол кабинета. Бархат глухо стукнулся о книжный шкаф и упал на пол. Оправы рассыпались по ковру, сверкая в свете камина. Виктор заметался по комнате, как раненый зверь, не в силах найти себе места. Руки сжимались в кулаки и разжимались, дыхание вырывалось со свистом.

— Ваша Светлость… — осторожно начал Томас, все еще стоявший в дверях.

— Вон! — рявкнул герцог, и его голос прозвучал так, что камердинер мгновенно исчез, плотно притворив за собой дверь.

Виктор схватил со стола тяжелый хрустальный графин и с силой швырнул его в камин. Стекло разбилось, коньяк вспыхнул, и пламя на миг взметнулось до каминной полки, прежде чем успокоиться. Он схватил подсвечник, хотел швырнуть и его, но остановился, тяжело дыша, глядя на свои руки, которые дрожали мелкой, неудержимой дрожью.

Каролина! Эта змея! Эта расчетливая, мстительная тварь! Она сделала это. Она нашла Эшли, она сказала ей… Что? Что именно она ей сказала? Он мог только догадываться, какой грязью она поливала его, как представляла их отношения, как рисовала его чудовищем, коллекционирующим невинных девушек.

Виктор рухнул в кресло, закрыл лицо руками. Первым порывом было немедленно поехать к Эшли. Ворваться в её дом, всё объяснить, рассказать правду, умолять выслушать. Он уже вскочил, уже рванул к двери, но на пороге остановился.

Нет. Так нельзя. Если он сейчас явится к ней, разъяренный, отчаявшийся, он только подтвердит всё, что наговорила Каролина. Он станет тем самым навязчивым соблазнителем, который преследует свою жертву. Она испугается ещё больше, и закроется от него окончательно. Письмо, которое она написала, было прощанием. Оно было криком о помощи, обращенным не к нему, а от него. Она не хотела его видеть.

Давление только уничтожит последний призрачный шанс.

Виктор прислонился лбом к холодной двери, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Грудную клетку сдавило так, что дышать становилось трудно. Мысль о том, что Эшли сейчас сидит где-то в своем доме и плачет, думая, что он — чудовище, была пыткой, хуже которой он не испытывал никогда. Но он не имел права ломиться в её жизнь. Не сейчас. И не так.

Он медленно выпрямился, провел ладонью по лицу, стирая следы охвативших его эмоций. Решение пришло само собой, холодное и четкое, как лезвие ножа.

Он не поедет к Эшли. Он не напишет ей ни слова. Он даст ей время. День, два, неделю… Столько, сколько потребуется, чтобы буря улеглась. А сам поедет к той, кто эту бурю устроил.

Каролина.

Он знал, где она живет. Её особняк на Честерфилд-стрит был ему хорошо знаком. Даже слишком хорошо. Он бывал там десятки раз, входил в его двери как любовник, как друг, как покровитель. Теперь он войдет в них иначе.

Он рывком распахнул дверь кабинета.

— Томас! Экипаж! Немедленно!

Через пять минут он уже сидел в карете, несясь сквозь вечерний Лондон к Честерфилд-стрит. Внутри него клокотала ледяная ярость, и он не пытался её усмирить. Каролина хотела войны? Она её получит.

******

Особняк леди Хартфорд сиял огнями, когда экипаж Виктора остановился у подъезда. Из окон доносилась музыка. Вероятно она давала вечерний приём. Разумеется. Эта женщина никогда не упускала возможности покрасоваться в свете, даже после вчерашнего унижения.

Виктор вышел из экипажа, не дожидаясь лакея, взбежал по ступеням и вошел в дом без доклада. Лакей попытался было преградить ему путь, но один взгляд герцога заставил его отступить в тень.

Музыка и гул голосов доносились из большой гостиной. Виктор направился туда, не сбавляя шага. В дверях он остановился на миг, окидывая взглядом разодетую толпу. Каролина как всегда была в центре внимания. В темно-красном платье, с бриллиантами в ушах, смеющаяся, кокетливая, и просто ослепительная.

Она увидела его первой. Их взгляды встретились через всю комнату, и на