Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Он позвонил в колокольчик. Томас явился мгновенно.

— Узнайте всё, что можно, о леди Уинтроп, — приказал Виктор. — Где она живёт, кто её муж, каковы её связи. И разузнайте, не будет ли она завтра принимать гостей или выезжать в свет.

Томас кивнул и исчез. Виктор откинулся на подушки, чувствуя, как усталость наваливается на него. Но сквозь усталость пробивалось другое чувство. Предвкушение. Завтра он снова увидит её. А сегодня… Сегодня он будет вспоминать вкус её губ и тепло её дыхания.

*****

На следующее утро Виктор, несмотря на протесты врача и Томаса, поднялся рано. Рёбра болели, голова гудела, но он был полон решимости. К полудню Томас доложил результаты своих изысканий: леди Уинтроп принимает по вторникам и четвергам небольшие гостиные приёмы в своём доме на Гросвенор-сквер. Сегодня как раз вторник.

— Отлично, — кивнул Виктор. — Приготовьте мой визитный костюм. И напишите записку леди Уинтроп с просьбой принять меня сегодня после полудня по личному делу.

— Ваша Светлость, может быть, не стоит так спешить? Ваше здоровье…

— Моё здоровье подождёт, Томас. Дело не терпит отлагательств.

Он не стал объяснять, какое именно дело. Томас, наученный многолетним опытом, не спрашивал.

Дом леди Уинтроп оказался элегантным, но не кричащим особняком в типичном лондонском стиле. Виктора провели в небольшую гостиную, обставленную с тем безупречным вкусом, который выдают хорошее воспитание и достаточные средства. Стены были отделаны светло-зелёным шёлком, на полу лежал персидский ковёр в тон, у камина стояли удобные кресла с изогнутыми ножками. В вазе на столике красовались свежие розы, редкая роскошь для ранней весны.

Люси Уинтроп вошла через несколько минут. Это была хорошенькая блондинка с живыми карими глазами и открытой улыбкой. Она явно волновалась. Визит самого герцога Хэтфилда был событием неординарным.

— Ваша Светлость, — она сделала изящный реверанс, — какая честь для моего скромного дома. Прошу вас, присаживайтесь. Я слышала о вашем несчастье на скачках и надеюсь, вы уже оправились?

— Благодарю вас, леди Уинтроп, я вполне здоров, — ответил Виктор, опускаясь в кресло и стараясь не выдать боли от неловкого движения. — Прошу простить мою бесцеремонность, но дело, по которому я пришёл, не терпит отлагательств и требует предельного внимания.

Люси села напротив, и в её глазах мелькнуло любопытство, смешанное с опаской.

— Я слушаю вас, Ваша Светлость.

— Речь идёт о вашей подруге, мисс Эшли Фэрроу, — начал Виктор без предисловий. — Я знаю, что вы близки с ней, и потому обращаюсь к вам.

Люси удивлённо приподняла брови.

— Вы говорите об Эшли? Чем же моя скромная подруга могла заинтересовать вас, Ваша Светлость?

— Поверьте, у меня самые благородные намерения, — усмехнулся Виктор, понимая, как странно звучат его слова. — Мисс Фэрроу обладает редкими достоинствами. Умом, искренностью, чистотой души. Но она совершенно не умеет подать себя в свете. Её скромность, столь драгоценная сама по себе, мешает ей быть замеченной теми, кто мог бы оценить её по достоинству.

Люси слушала внимательно, и на её лице отражалась борьба между удивлением и пониманием.

— Я предлагаю ей свою помощь, — продолжал Виктор. — Не в качестве… покровителя или ухажёра, упаси Бог. Я предлагаю ей уроки светского поведения, умения держать себя, вести беседу, привлекать внимание. Всё то, в чём она так нуждается. Но вы сами понимаете, леди Уинтроп, что моя репутация и положение делают такие уроки невозможными без посредника, без… Скажем так, респектабельного прикрытия.

Люси прикусила губу, обдумывая его слова.

— Вы хотите, чтобы я стала этим прикрытием? Чтобы Эшли приходила ко мне, а вы бы… Навещали меня в те же часы?

— Именно, — кивнул Виктор. — Я буду предельно осторожен. Никто никогда не узнает, что наши встречи нечто большее, чем случайные визиты к общей знакомой. Ваша репутация, репутация мисс Эшли, моя репутация, всё останется безупречным. Я даю вам слово.

Люси молчала, разглядывая его с новым, оценивающим выражением.

— Простите мою прямоту, Ваша Светлость, но зачем вам это? Эшли небогата, незнатна, не блистает красотой. Что вы надеетесь получить от этих уроков?

Виктор выдержал её взгляд.

— Я надеюсь получить удовольствие от процесса. Я старый циник, леди Уинтроп, и меня уже мало что занимает в этой жизни. Но наблюдать за тем, как человек раскрывается, как из скромной, зажатой девушки расцветает женщина, достойная восхищения, это… Это интересно. Это благородно, если угодно. И потом, — он позволил себе лёгкую улыбку, — я в долгу перед мисс Фэрроу. Она единственная, кто бросился ко мне вчера, когда я упал. Не ради титула, не ради выгоды, а просто потому что испугалась за мою жизнь. Такое не забывается.

Люси долго смотрела на него, и Виктор видел, как в её глазах тает недоверие, сменяясь… Симпатией? Пониманием?

— Хорошо, Ваша Светлость, — сказала она наконец. — Я помогу вам. Но при одном условии: я буду присутствовать при всех ваших уроках. Не как надзирательница, а как друг, которому небезразлична судьба Эшли. Если я замечу хоть что-то, что может ей повредить, я немедленно прекращу это.

— Согласен, — ответил Виктор без колебаний. — Более того, я настаиваю на вашем присутствии. Ваше общество сделает эти встречи совершенно невинными в глазах любого наблюдателя.

Люси улыбнулась, вставая.

— Тогда договорились. Я приглашу Эшли к себе послезавтра на чай. Если вы случайно окажетесь в это время здесь… Что ж, это будет приятная неожиданность.

Виктор поднялся, поклонился, чувствуя, как сердце бьётся быстрее от предвкушения.

— Вы очень добры, леди Уинтроп. Я ваш вечный должник.

— Посмотрим, Ваша Светлость, — ответила она с лукавой улыбкой. — Посмотрим, что из этого выйдет!

Чуть позже выходя из дома на Гросвенор-сквер, Виктор чувствовал себя так, будто выиграл важное сражение. План был хорош. Люси Уинтроп казалась умной и проницательной женщиной, которая не позволит никому обидеть свою подругу. И в то же время она, кажется, поверила в его благородные мотивы. Или, по крайней мере, согласилась дать ему шанс.

Он сел в экипаж и велел ехать домой. По дороге он думал о том, что скажет Эшли при встрече. Как объяснит свой поцелуй? Как продолжит уроки, зная, что каждый миг рядом с ней — пытка и наслаждение одновременно? Как будет смотреть в её глаза, не выдавая своих истинных чувств?

Но одно он знал точно: он должен быть осторожен. Осторожен вдвойне. Потому что если она узнает правду слишком