Безымянный. За гранью прошлого - Елена Архипова

— Зачем мы здесь? — спросила, входя, Анна.

— Хочу показать тебе кое-что, — он вошел следом.

Анна огляделась. Она не была здесь с того дня, как Макар отвез её в деревню, сказав обидное.

Всё было, как тогда — печь, топчан, стол. Только чище, прибрано. Макар подошёл к топчану, провёл рукой по одеялу.

— Здесь я понял, что люблю тебя, — сказал негромко. — Когда ты лежала рядом, согревала. Я думал — вот она. Моя. И отпустить не смогу.

Анна обняла его со спины, прижалась щекой к лопаткам, вдохнула ставший родным запах своего мужчины и прошептала:

— А я поняла здесь, что хочу остаться. Что город, карьера, всё это не имело значения. Важно было лишь только то, что ты рядом. Вот такой — нелюдимый, колючий, но такой живой.

Макар развернулся, обнял её, поцеловал долго и глубоко, как в первый раз.

— Не пожалела? — спросил, отстраняясь.

— Ни разу, — честно ответила она. — А ты?

— Я? — он усмехнулся. — Да я каждый день благодарю судьбу, что ты заблудилась тогда в моём лесу.

Они вернулись домой только к вечеру. Макар затопил печь, Анна поставила чайник, открыла банку с заваркой, но едва вдохнула аромат чая, её вдруг передернуло.

— Ань, что? — Макар обернулся, увидел, что она побледнела.

— Не знаю... — она прижала ладонь ко рту. — Меня вдруг затошнило от запаха чая…

Она зажала рот ладошкой и едва успела подскочить к раковине, как её тут же вырвало.

Макар кинулся к ней, стоял рядом, не зная что делать, пока её выворачивало наизнанку.

— Что с тобой? — испуганно спросил, когда приступ наконец прошел. — Отравилась чем-то?

— Не знаю, — Анна умылась холодной водой, вытерла лицо, посмотрела на него измученным взглядом, потянулась к кувшину с водой. — Последние дни меня мутит по утрам. Думала, может устала...

Макар замер и посмотрел на неё внимательнее. Его взгляд скользнул по бледному лицу и по округлившейся груди, задержался на прижатой к животу руке.

— Ань, — сказал хрипло, — а ты... когда у тебя последний раз... ну, это самое...

Она оторвалась от воды, перевела на него взгляд, и в её глазах медленно зародилось осознание того, что ей пытался сказать мужчина. То, о чем она сама и не подумала, хотя должна была бы.

— Боже, — выдохнула, — Макар, я... Мы же не предохранялись...

— Так когда?

— Три недели. Нет! Четыре. Я и забыла, тут столько дел было...

Он обнял её — крепко, бережно, как что-то очень хрупкое и драгоценное.

— Надо в больницу съездить, — сказал. — Провериться.

— Ты... ты не против? — голос её дрогнул. — Если это правда?

Макар отстранился, посмотрел ей в глаза:

— Против? Ань, я... да я даже не думал, что такое возможно. Что у меня может быть семья. Настоящая.

Слёзы потекли по её щекам:

— Макар, я боюсь. Мне почти тридцать восемь. Это поздно. Вдруг что-то пойдёт не так...

— Не пойдет! — сказал убежденно. — Я не дам. Мы справимся, Ань. Вместе мы справимся.

Она прижалась к нему и он услышал:

— Я люблю тебя.

— И я тебя, — ответил он, целуя её в макушку. — И нашего малыша. Уже люблю. Кстати, может хотя бы теперь ты согласишься выйти за меня замуж?

Она рассмеялась, уткнувшись ему в грудь:

— Никогда не думала, что буду выходить замуж по залёту.

— Не по залету, а по любви! Глупая ты, моя женщина!

В больницу они поехали лишь через неделю.

Врач, молодая женщина с усталыми глазами, подтвердила:

— Беременность. Срок восемь недель. Поздравляю. Будете рожать?

— Да! — ответили хором, не сговариваясь.

— Хорошо, — одобрительно кивнула врач, — значит, ставлю вас на учет.

Анна сидела в кабинете, сжимая в руке листок с результатами анализов и не могла поверить в то, что она беременна.

Макар, судя по всему, тоже. За всё время, что они были в кабинете, он не проронил ни слова. Но когда они вышли на улицу, он вдруг схватил её, поднял на руки и закружил.

— Макар! — засмеялась она. — Ну что ты! Поставь! Ты же меня уронишь!

— Не уроню, — он поставил её на землю, но не отпустил. — Никогда не уроню.

Они целовались посреди улицы, не обращая внимания на прохожих, и оба были счастливы. Потому что вот оно — счастье. Настоящее, искреннее, семейное.

* * *

Свадьбу гуляли всем селом. Большую, шумную, со столами, установленными на улице, с танцами и песнями под гармошку.

Дом достроили к началу лета. Въехали в теплый июньский день, когда солнце стояло высоко, а воздух был напоен запахом цветущих лип.

— Ну что, — сказал Макар, переступая порог с Анной на руках. — Добро пожаловать домой, жена.

Она обняла его за шею, прижалась:

— Домой, — повторила, улыбаясь.

Он опустил её на пол, и она огляделась, хоть сама же всё здесь и выбирала, и расставляла.

Просторная комната, уютная, светлая. Большие окна выходили на лес, всё, как хотел её муж и как нравилось ей самой.

В углу была не печь, а камин, и перед ним стояли два уютных кресла. Дом хоть и был в деревне, и далеко от столицы, но обставила Анна его вполне себе по-современному. Что ж, разве только городские могут с комфортом жить?

Квартиру свою она продала, часть фирмы переписала на помощницу, сама практически отошла от дел и в город почти не приезжала. Ничего не держало её там. Всё, что ей надо, было здесь, рядом с мужем.

— Тебе нравится? — спросил, наблюдая за ней.

— Очень, — она провела рукой по стене, вдохнула свежий запах дерева. — Это идеально.

Дом построили большой, с размахом. Даст Бог, не один ребеночек у них будет — оба решили, сколько будет, столько и будет. Лишь бы здоровые, а уж они вырастят.

Заглянула в будущую детскую, небольшую светлую комнату с окном на восток, и тут же услышала:

— Здесь будет кроватка, — показал Макар. — Тут — шкаф для вещей. А тут, у окна, — кресло, где ты будешь его качать.

— Его? — переспросила она.

— Или её, — он обнял её со спины, положил руку на ещё плоский живот. — Без разницы. Главное, чтобы был здоров.

Она накрыла его ладонь своей:

— Будет. Я знаю.

* * *

В первую ночь, что они ночевали в новом доме, Макару приснился Лёха.

Но в этом сне он был живой, улыбающийся, с ямочками на щеках.

— Командир, — сказал он. — Ты главное живи. За нас обоих. И малого своего люби. Я тут подсуетился и твой сын будет