О, мой профессор! - Лариса Васильева

Но бывает особый их вид — наипаршивейшие. Сегодня, как оказалось, стоял именно такой отвратительный день. Утро не предвещало беды, предстоящая встреча со Снежкой вселяла оптимизм, но потом приехал ее отец, и все полетело к чертям собачьим.

Я знал, что Ростовцев серьезный бизнесмен. И что дела свои обделывает по-разному, и пострадавшие от его своеобразных методов тоже имеются. Но никогда не мог подумать, что окажусь в роли зеленого юнца, которого строгий папаша застукал со своей девочкой-подростком. Только вот Снежка уже не ребенок, а я не студент, преклоняющийся перед влиятельностью Ростовцева.

Когда Снежку запихнули в машину и увезли, я понял, что меня так просто не отпустят. Едва я сделал шаг к парковке, как мне тут же перегородили дорогу.

Кто бы сомневался!

Вспомнил слова Риты, что все это добром не кончится. У богатеньких девушек обычно строгие родственники, в планы которых не входит брак их чада с преподавателем в универе.

— Что вам от меня надо? — трое человек из свиты Ростовцева надвигались на меня. — Ваш хозяин уехал. Может и вам последовать за ним?

До последнего думал, что бравада прокатит, но не прокатило.

— Игорь Валентинович ждет вас, — передо мной предупредительно распахнули дверь машины.

— И куда мы поедем? — я сжал кулаки, хотя прекрасно понимал, что с тремя громилами мне ни за что не справиться.

— Узнаете, — мне кивком указали на дверь.

— Передайте вашему Игорю Валентиновичу, что запланированная встреча не состоится, — я отступил и тут же получил сильный удар в лицо, от которого потемнело в глазах. Потом еще один и еще, сбивший меня с ног.

В машину меня запихнули на заднее сиденье между двумя телохранителями, отобрав телефон и сумку с документами.

Ну не убивать же они меня везут? Ростовцев в мокрухе не замечен, хотя по нашей жизни, даже в близких нельзя быть уверенным.

Разбитая скула отзывалась тупой болью, из носа капала кровь, а кулак так и чесался врезать обидчикам хорошенько, но преимущество было на моей стороне.

Меня привезли на какую-то заброшенную стоянку, а через полчала на нее прикатил Ростовцев. Вышел из машины и взглядом победителя окинул мою разбитую физиономию.

— Матвей Игоревич Григорьев, — он выдержал паузу. — Все верно?

— Вполне, — я скрестил руки на груди.

— Преподаватель философии в университете, в котором учится моя дочь. Разведен. Зарплата ниже среднего, но зато на счету диссертация, и не одна, что в наше время высоко ценится, — Ростовцев поднял вверх указательный палец и начал медленно подходить ко мне. — В романах со студентками не замечен, наоборот, со слов ректора противник смешения личного и науки.

Понимал, что такое длинное предисловие не может закончиться ничем хорошим.

— Так почему же вы, Матвей Игоревич, с моей дочерью нарушили свое правило? Я готов выслушать ваши аргументы, — Ростовцев поравнялся со мной.

Самое страшное, что аргументов не было. Валить на Снежану, что она была инициатором отношений, глупо. Сам хорош, поддался на ее провокации. Пускаться в истинные объяснения причин, почему не оттолкнул Ростовцеву, значит, еще больше закопать себя во всем этом дерьме.

Как ни крути, а в этой ситуации я выглядел полным дерьмом. Похотливым преподом, не сумевшим сдержать либидо и посягнувшим на свою студентку.

— Какие аргументы? Я люблю Снежану, если вы это хотели услышать.

— Одной любовью сыт не будешь, — Ростовцев усмехнулся и покачал головой. — Снежана девочка нежная, привыкшая тратить деньги, не считая. Как думаете, преподаватель философии сможет обеспечить ей достойное существование?

— Приложу максимум усилий.

— Вам всей жизни не хватит, чтобы поднять ее на тот уровень, на котором она сейчас. Мой вам совет, завязывайте со своей наукой и переводитесь в другой город. Здесь у вас нет будущего. Теперь нет. Завтра же переговорю с ректором о вашем увольнении. Хотя нет, — Игорь Валентинович победно рассмеялся, — послезавтра. Даю вам ровно один день, чтобы самостоятельно изменить жизнь в лучшую сторону. Поверьте, я редко кому даю такой шанс.

— А если не соглашусь?

От безвыходности ситуации хотелось лезть на стену.

— А вот для того, чтобы вы согласились, мы сегодня здесь и собрались.

Одно движение властной руки, и его охрана окружила меня плотным кольцом.

— Вы считаете, что принуждая, действуете во благо дочери?

— Без сомнения, — запиликал мобильник, и Ростовцев ненадолго отвлекся. — Заканчивайте с этим, — он окончил разговор и махнул рукой в мою сторону. А затем сел в машину и уехал.

Меня же просто избили охранники Ростовцева, а затем снова запихнули в машину и выкинули уже во дворе собственного дома. Не удержавшись на ногах, я обессилено рухнул на газон. Голова гудела, словно в ней поселился улей диких пчел, грудная клетка горела. Дышать было больно и тяжело. Левый глаз заплыл, и с трудом удавалось сфокусироваться.

Следом за мной на землю полетели мобильник и сумка с документами.

— С вами все хорошо? — одинокая мамаша с коляской остановилась в метре от меня.

— Нормально, — я с трудом встал, собрал разбросанные вещи и через боль направился к подъезду.

Дома дополз до кровати и рухнул на покрывало не раздеваясь. Хотелось сдохнуть, и чтобы боль утихла. На секунду закрыл глаза, а когда открыл, услышал звук открывающейся двери.

Неужели опять Ростовцев?

Но голоса были женские и до боли знакомые.

— Матвей!

Рита. Только ее сейчас не хватало. Нравоучениями сыт по горло.

— Матвей!

А вот этот принадлежит Снежке. Я попытался издать хоть какой-то звук, но вместо этого закашлялся.

В комнате включили свет.

— Господи! — а дальше сплошная нецензурщина. Сестренка в своем репертуаре.

Меня перевернули на спину, наслаждаясь отвратительным зрелищем.

— Какая тварь сделала это с тобой? — руки Риты исследовали мое тело, причиняя страдания.

— Это мой отец? Боже, Матвей! — голос Снежки задрожал, и я разлепил мутные глаза. — Что с тобой?

— Все хорошо, — прохрипел я и снова закашлялся. Дышать безболезненно было совершенно невозможно.

— Какой нахрен все хорошо! — Рита рвала и метала. — Ты смотри, что они с тобой сделали! Суки! Алло, ребята, тут Матвея избили до полусмерти, и я знаю кто. Нужно наказать этих тварей.

Я вырвал мобильник из ее пальцев и со всей дури швырнул в стену. От удара телефон разлетелся на несколько частей.

— Ты больная? — выкрикнул я из последних сил, и с глухим стоном снова рухнул на кровать. — Хочешь, чтобы и тебя, и ребят. Не смейте ввязываться. Кому сказал! Это мое дело. Сам разберусь.

Рита пыталась включить старшую сестру, но была выставлена на кухню. Приказал ей сидеть там, пока со Снежкой не поговорим.

На мою девочку было больно глядеть. Бледная, заплаканная, нервы натянуты как струна. Посмотрела на