О, мой профессор! - Лариса Васильева

Григорьев мучительно напрягал память, но вчерашний виски действовал безотказно.

— Ничего не помню, — он запустил пальцы в волосы и простонал.

— Мы пересеклись в клубе, — я начала рассказывать вчерашнюю историю неземной страсти. — Помнишь клуб? — клуб Змей помнил и согласно кивнул. — Ты сидел за барной стойкой, я проходила мимо. Ты схватил меня за руку и понеслось.

— В смысле понеслось? — он нервно икнул.

— Господи, это было феерично! — я воздела руки к потолку. — Мы целовались везде. За барной стойкой, на танцполе, в женском туалете. Я отлучилась пи-пи, а ты как ураган ворвался следом за мной. Одуреть просто! До вчерашнего вечера у меня никогда не было секса в общественном туалете. Да что там туалет, мы трахались везде. Даже в такси ты пытался залезть ко мне в трусики.

Змей сгримасничал, словно лимон проглотил, только желваки бешено играли на скулах.

— А сюда мы зачем приехали?

— Ты хотел продолжения банкета.

Я кивнула на откупоренную бутылку вина и два бокала, один из которых был обильно измазан моей помадой. Весь антураж я, конечно же, нашла в баре Матвея. И вино пила в гордом одиночестве под планомерный храп перебравшего препода.

— Я сомневалась, стоит ли нам ехать к тебе, ведь мне еще к зачету готовиться, — напомнила паршивцу о своем проклятом «хвосте», — но ты настаивал и был так неутомим, что я не могла отказаться.

По лицу Матвея сложно было понять, какие мысли бродят в его голове. Сейчас самое главное не дать ему сбежать в душ, прежде чем узнает всю правду.

— Спасибо, ты сделал меня самой счастливой! — я накинулась на Змея, чтобы тот не успел среагировать и меня оттолкнуть. — Может еще вина? У нас весь день впереди, — с этими словами я схватила его ладонь и опустила себе на грудь.

Почувствовав бугорок моей вишенки, Змей резко отдернул руку, словно прикоснулся к раскаленной печке.

— Ростовцева, пожалуйста, давайте на этом остановимся, — прохрипел Змей. — Я вчера был не в себе, хотя это никоим образом не оправдывает моего безобразного поведения.

— Ты был очень горячий, — подлила я масла в огонь, морщась от его высокопарной речи. Мог бы просто сказать, что секс со мной не заштырил, а он соловьем заливается.

— Я могу объяснить, почему вчера так напился, — Змей выглядел растерянным. Хорошо хоть не помнит, кто покупал ему выпивку.

— Если ты о жене, то я все знаю, — не желая выслушивать нудятину и самоедство препода я решила идти ва-банк. Знаю ведь о существовании заграничной жены. Почему бы не приукрасить действительность маленькой ложью?

— В смысле все знаете? — Матвей обмотался одеялом и вскочил с кровати.

— Ты вчера полчаса ездил по ушам, рассказывая о женушке. — Змей кивнул и помрачнел. Видимо, не все так гладко в королевстве Датском! — Да, пожалуй, повеселились ночку и хватит, — смягчилась я. А то еще профессор грохнется в обморок, если предложу принять вместе душ.

— Да, — с облегчением выдохнул Матвей.

— Тогда я пойду, — я широко улыбнулась и послала воздушный поцелуй. — До завтра.

Я потянулась к своей одежде, прикидывая здесь переодеться, еще раз шокировав профессора, или идти в ванную.

— В смысле «до завтра»? — Змей закашлялся, не готовый к такому повороту событий.

— У меня завтра пересдача, не забыл? Поэтому, котик, увидимся завтра на зачете. Начнем с философии, а дальше, как пойдет.

Видя, что Григорьев колеблется, я решительно скинула футболку, демонстрируя преподу красивую грудь второго размера.

— Не приходите завтра на пересдачу, — прохрипел профессор, забавно покраснел и резко отвернулся.

Я хмыкнула, но в душе ликовала. Умница, Змей! Играешь точно по сценарию.

— Как это не приходить? У меня же хвост по философии, надеюсь не забыл? Трахались мы вчера, конечно, обалденно, но меня из-за зачета до экзаменов не допускают.

Я медленно одевалась и поглядывала на Матвея, когда же он созреет до главного.

— Я поставлю зачет автоматом, — тихо выдавил Григорьев, вероятно, жутко смущаясь. Ведь не каждое утро просыпается голый в одной постели со студенткой.

— Что? — я сделала вид, что не расслышала.

— Я поставлю вам зачет, поэтому не приходите завтра, — громче повторил профессор.

— Ты поставишь мне зачет?! — ахнула я, делая вид, что это стало для меня полной неожиданностью. — Неужели из-за вчерашнего? — я прижала ладонь к губам и громко всхлипнула. Григорьев обернулся. — Какой ужас! Ты посчитал меня доступной девкой, от которой можно откупиться зачетом?

Такого концерта я от себя не ожидала, но меня несло. Врать тоже нужно уметь. А что убедительней для мужчины, как не женские слезы? Я всхлипнула еще раз для закрепления результата.

— Ростовцева! Снежана Игоревна, прошу покорнейше простить меня за вчерашнее. Клянусь, больше такого никогда не повторится! — профессора тоже понесло. — Я никогда не считал вас доступной девкой и зачет поставлю, потому что вы знаете мой предмет. Да, у вас особый взгляд на некоторые исторические события, но это не повод не допускать вас до экзаменов.

— Значит, мне завтра к тебе не приходить? — я часто-часто заморгала мокрыми от слез ресницами.

— Когда пойдете на консультацию, приносите зачетку. А завтра приходить не надо, — кончики его губ медленно поползли вверх. Григорьев, наверное, балдеет, как легко разобрался с проблемой.

— Спасибо! — я кинулась Змею на шею, не забыв через одеяло прикоснуться к его дружку.

В следующем году экзамен по философии. Нужно уже сейчас готовить почву к получению автомата.

Из квартиры Матвея я ушла победительницей. Мне не было дела до угрызений совести профессора. Подумаешь, буду ему сниться в эротических кошмарах. Переживет! Главное заветный зачет в кармане.

Едва включила телефон, как на него посыпались сообщения и звонки.

— Привет, пап! — ответила на звонок родителя, ожидая кучу нравоучений и упреков.

— Снежана, ты где? — голос отца звучал обеспокоенно. — Мать сказала, ты не ночевала дома.

Ничего себе! Значит, отец не дома, если правду знает только от мамы.

— Допоздна гуляла в клубе, ночевала у подруги, — беззаботным голосом произнесла я, предчувствуя затишье перед бурей.

— Ясно. Это сейчас неважно. Главное ты нашлась. Приезжай немедленно. Где ты находишься? Прислать машину или сама доберешься?

Отец был не похож сам на себя. Никаких криков и не «не разочаровывай меня». С ним точно все в порядке?

— Сама, — озадачено пробормотала я, напяливая очки, чтобы разглядеть название улицы на табличке соседнего дома. — А что случилось?

— Нашли донора, идеально подходящего по всем параметрам! На следующей неделе у тебя операция.

Это была новость на миллион долларов. Два года ожидания увенчались успехом. Я шла домой, не разбирая дороги. Нет, я не шла — бежала, не чувствуя под собой