Приговор для прокурора - Лана Сергеева
Она от вредности начинает отбиваться.
Извивается подо мной, как яростная кошка, её дыхание учащается и становится прерывистым, грудь вздымается, а я склоняюсь к её красивому лицу, вдыхая смесь аромата её духов и кожи.
— Всегда пахла моей любимой карамелью «клубника со сливками».
Пытаюсь поймать её губы своими, но Вика уворачивается.
В этот миг я вижу её глаза.
В них бушует протест, ярость, но есть ещё что-то...
Глубоко, за туманом зрачков — шок от собственной реакции.
От того, как её тело вопреки воле отозвалось на грубую силу, на эту близость, на абсолютную потерю контроля.
Это то, чего она боится больше всего — предательство собственного тела, и я это вижу!
Я замираю на несколько секунд, понимая, что это знание круче любого оргазма!
— Ну что, прокурор, помог тебе твой контроль? Работает твоя логика? Поможет тебе всё это, когда те, кому ты мешаешь, применят по-настоящему грубую силу?
Смотрю и понимаю, что этого достаточно.
Молча отпускаю девушку и иду в душ, но только успеваю встать под горячие струи, как дверь в ванную комнату открывается и входит она...
Глава 7. Дмитрий
Мы стоим, тяжело дыша, разделённые метром пространства и тоненькой стеклянной перегородкой.
Тёмные волосы выбились из её строгой причёски, и Вика, недолго думая, вынимает из локонов заколку и, тряхнув головой, рассыпает этот шёлковый водопад по плечам.
А её глаза...
Лёд растаял и сменился пламенем.
Она знает, что я чувствую, и всё ещё наивно думает, что может контролировать ситуацию.
Но я уже взломал её защиту, хоть она пока ещё и не понимает этого!
Отворачиваюсь и включаю душ на полную.
Вода почти кипяток, а я стою и тру свою кожу жёсткой мочалкой до красноты.
Но дрожь не уходит, потому что взгляд Карамельки обжигает хуже кипятка, а через секунду стеклянная перегородка отъезжает, и на мою обнажённую спину ложатся её ласковые холодные руки.
Контраст настолько ярок, что на секунду темнеет в глазах.
— Вика, ты играешь с огнём!
— Брось, Лужин, это же просто секс! Это поможет сбросить напряжение и поставить мозги на место!
Медленно разворачиваюсь и ловлю её руки в свои.
— Если бы мне понадобилось просто сбросить напряжение, я бы снял шлюху!
— Чего же ты хочешь, Дима?
— Если тебе нужен просто секс, то ты зря пришла! Я хочу стать для тебя тем мужчиной, которому ты доверяешь, а не инструментом для сброса адреналина!
— А как же то, что произошло вчера в машине?
— Это была разовая акция...
Карамелька растерянно смотрела на стену, как будто бы там было что-то очень интересное!
Моя сильная, храбрая девочка...
Я больше никогда не допущу, чтобы кто бы то ни было обращался с Викой так, как Ливанов!
Стараюсь не замечать её наготу, она плавит мой мозг, осложняя ситуацию!
Лицо Карамельки меняется на глазах.
Обида исчезает, и остаётся пустота и медленное, страшное осознание одиночества.
Глядя в её холодные глаза, мне хочется кричать и трясти её, чтобы доказать, что я хочу быть рядом, чтобы любить...
— Посмотри на себя! Пойми ты наконец, что он хотел у тебя отнять! И запомни, что это всё твоё! Я могу помочь тебе это удержать!
— Тогда докажи это сейчас! Не как любовник, а как мужчина! Заставь забыть, что я не могу больше никому доверять, научи думать по-другому! Какая она, эта твоя любовь?
— Но запомни! Как только я возьму тебя, ты станешь моей навсегда!
Разворачиваю Вику спиной к себе и прижимаю животом к стене.
Одной рукой захватываю оба её запястья и фиксирую над головой, а другой развожу её бёдра и окунаю пальцы в промежность.
Она уже готова: влажная, возбуждённая, пульсирующая от нетерпения.
Я как будто бы тороплюсь присвоить её себе, не давая ей возможности передумать.
Грубо, без прелюдий, вхожу, сразу глубоко, до предела, заставляя всё тело содрогнуться от неожиданного взрыва удовольствия.
Ей невозможно сопротивляться, оно с оглушительной скоростью нарастает, окутывая нас, словно коконом.
Тепло разливается в том месте, где мы сливаемся, спазмы становятся частыми, яркими...
Я не буду играть в её игру, я переписал правила, и теперь она моя навсегда!
Кусаю губы до крови, чтобы не сорваться раньше времени.
Пробегаюсь ладонью по низу её подрагивающего живота и, жадно сминая складочки, продолжаю вдалбливаться в горячую дырочку.
Прохожусь губами по шее, лаская, покусывая, втягивая ароматную кожу.
Слегка надавливаю на поясницу и продолжаю шарить руками, сжимая грудь, попку, прохожусь по бёдрам.
Какая же она вся шикарная...
Вика совершенна в своей красоте, её мягкое тело плавится в моих руках.
Но мне нужно видеть её глаза, необходимо знать, что она чувствует то же, что и я!
Разворачиваю её к себе лицом и, подбросив, усаживаю себе на бёдра, придерживая под коленями, и опять вхожу, заполняя её лоно до самого дна.
— Посмотри на меня, Вика!
Когда Карамелька открывает глаза, я вижу в них то, о чём мечтал.
Преграда разрушена, она больше не выставляет между нами стену, а отдаётся полностью, без остатка.
— Запомни, Карамелька, ты только мне принадлежишь! И не смей это забывать, а то я сразу же напомню!
В ответ только её стоны, шумное дыхание и влажные откровенные шлепки наших тел.
Чувствую, как Вика сжимается вокруг меня, и меняю ритм.
Вхожу ещё глубже, активнее.
Карамелька кричит от мощного оргазма, накрывшего её бурной волной, и я перестаю бороться.
Волна удовольствия, сокрушительная, невыносимо сладкая, смывает меня своей необратимостью.
Кончаю с глухим стоном, содрогаясь, изливаюсь в мою девочку и замираю, полностью выпотрошенный оргазмом.