Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Мои друзья — монстры

Албани Уокер

Friends With the Monsters — Albany Walker

Этот перевод выполнен исключительно в любительских и некоммерческих целях, фанатами для фанатов. Работа не является профессиональным переводом, а участники команды не получают за неё денежного вознаграждения.

Все права на оригинальный текст, персонажей и другие материалы принадлежат автору и правообладателям. Мы не преследуем цели нарушить их права или нанести ущерб автору. Если у вас есть возможность, пожалуйста, поддержите писателя и приобретите оригинальное издание.

Продажа данного перевода запрещена. Также просим не перезаливать и не распространять текст на других площадках. Категорически запрещается размещать русифицированные обложки и материалы перевода в социальных сетях, включая Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и другие платформы.

Ответственность за скачивание, хранение и дальнейшее распространение материалов несёт читатель.

Приятного чтения!

Перевод: Omgitshit

Для Telegram-канала: «Адские строчки»

Оформление и иллюстрации: Omgitshit

Наш VK: Адские строчки 18+

Введение

Я давно приняла тварь, живущую во мне. Кормила её ложью, слетавшей с твоих соблазнительных губ, насыщала твоим чревоугодием. Но больше всего мне по вкусу ярость. От мести, что захватывает душу до самого дна, я дрожу в предвкушении.

Я пожирательница грехов. Если на свете есть другие такие, как я, мне они не встречались. Зато других монстров я повидала немало. Тех, из-за кого ты боишься темноты. Тех, рядом с кем всё, что ты, как тебе кажется, знаешь о смутных тенях под своей кроватью, выглядит детской сказкой.

ГЛАВА 1

Знаешь чувство, когда лежишь на спине, смотришь на звёзды и мечтаешь стать кем-то другим? А я вот нет.

Наступает ночь. Моё любимое время суток — вечер, когда всё ещё может случиться. Я отдёргиваю тяжёлую занавеску, открывая вид из спальни на ночное небо. Провожу пальцами по пятнистому стеклу и чувствую холод, идущий с улицы.

Я всматриваюсь в темноту и глубоко вдыхаю. Густой жёлтый свет луны только начинает проступать над верхушками высоких сосен вдали, освещая лес, на многие километры отделяющий меня от цивилизации. Интересно, кто-нибудь придёт ко мне сегодня ночью? Провожу ладонью по шёлковой ткани на животе и чувствую, как внутри нарастает знакомая боль. Если сегодня никто не заглянет, завтра придётся ехать в город за едой.

Я быстро обхожу весь дом, раздвигая остальные шторы, но не включая свет — многие мои друзья предпочитают держаться в тени. Рано утром, как и всегда, я всё закрыла наглухо, чтобы в дом не проникало солнце.

На кухне я зажигаю несколько свечей и несу их в западную гостиную, где обычно начинаются мои вечера.

Скрипит половица, и я замираю. От предвкушения перехватывает дыхание, но это всего лишь старый дом снова поскрипывает, как всегда.

Разочарованная, я сворачиваюсь в большом кресле. На столике рядом мерцает свеча, отбрасывая на стены зловещие отблески.

Я с лёгкой грустью улыбаюсь, вспоминая, как ко мне впервые прилетел блуждающий огонёк. Мне тогда было всего несколько лет. Я лежала без сна в своей кроватке и смотрела на тусклое свечение маленького ночника, который мама оставила у меня в комнате.

Первый блуждающий огонёк светился таким густым, тёмно-фиолетовым светом, что я почти приняла его за отблеск ночника или плод собственного воображения.

Зато присутствие существа, которое пришло вместе с огоньком, я почувствовала сразу. От того, как безоговорочно принимало меня это крошечное существо, в животе разлилось тепло.

Я до сих пор помню, что уже тогда чувствовала себя чужой в собственной семье. В животе постоянно ныл мучительный голод, но сколько бы бутылочек молока и баночек детского питания ни предлагала мама, есть я не могла.

Ветерок шевелит мои длинные светлые волосы и возвращает меня в настоящее. Я поворачиваю голову, пытаясь понять, откуда потянуло холодом, но позади только пустота.

С губ срывается унылый вздох — и тут по моей щеке скользит грубая ладонь.

Я сглатываю. Сердце тут же начинает биться чаще, когда я делаю вдох. Он здесь.

Сначала я чувствую запах. Он ничем не напоминает ни жареное мясо, ни сладкие десерты, но у меня всё равно текут слюнки.

С глубоким вдохом я ощущаю пьянящий вкус ярости. Из груди вырывается тихий стон удовольствия, а боль в животе стихает.

— Ты должна есть.

Я резко распахиваю глаза, услышав его приказ. Он никогда раньше со мной не разговаривал. Я всегда чувствую, когда он рядом, но увидеть его мне ни разу не удавалось.

Я разворачиваюсь в кресле, жадно надеясь наконец разглядеть чудовище, благодаря которому чувствую себя сытой.

Но он уже исчез. Осталось лишь ощущение, что он только что был здесь.

— Почему ты никогда не остаёшься со мной?

Я снова откидываюсь в кресле. Веки тяжелеют. По ночам я почти не сплю — если сплю вообще, но сейчас впервые за, кажется, несколько недель нормально поела. Наверное, я слишком долго обходилась без еды, но мне хотелось увидеть своего спасителя, хотелось попробовать на вкус грехи, которые он несёт с собой.

Иногда мне кажется, что он наблюдает за мной, но его присутствие едва ощутимо. Будто он здесь лишь призраком, не до конца обретшим плоть. Как будто заглядывает ко мне через окно или дверь — только ни одного такого окна или двери я открыть не могу.

— Хотела бы я, чтобы ты остался, — бормочу я.

Он не единственный мой загадочный гость. Есть и другие, кто тоже от меня прячется. Один из них приходит только тогда, когда я действительно сплю. Он пробирается в дом и оставляет мне маленькие безделушки, чтобы я знала: он был здесь.

Я снова чувствую, как грубая ладонь гладит меня по щеке.

— Скоро, — обещает он.

Но веки так отяжелели, что я не могу открыть глаза.

Я щурюсь на существо перед собой. Моего взгляда хватило бы, чтобы напугать кого угодно, но долговязая тень напротив лишь невозмутимо смотрит в ответ.

— Дядя Тощие Ноги, — предупреждаю я.

Он издаёт скрипучий, скрежещущий звук — должно быть, смеётся, — но не говорит ни слова.

— Ладно.

Я бросаю карты на стол.

— Я пас.

Он протягивает длинные пальцы и сгребает со стола выигранные стеклянные шарики. Он медленно подносит безделушки к лицу, и губы растягиваются в ухмылке. С острых, как бритва, зубов свисают густые нити слюны.

— Необязательно так злорадствовать.

Я скрещиваю руки на груди