Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

- Тогда хотя бы не трогайте больше ничего в этом доме. Особенно то, что спрятано. - Он остановился на пороге и обернулся. - И если снова станет плохо - зовите. Я живу в деревне, за кузницей. Меня зовут Игнат.

…

Игнат вернулся на следующее утро. Адалин не ждала его, но когда услышала стук в дверь - поняла, что это он. Нэлла уже хлопотала на кухне, Лира вытирала пыль в гостиной, и Адалин сама пошла открывать.

Целитель стоял на крыльце, засунув руки в карманы тёмного сюртука.

- Я не задержусь, - сказал он вместо приветствия. - Только хотел убедиться, что вам лучше.

- Лучше, - ответила Адалин и посторонилась, пропуская его в дом. - Проходите. Я как раз собиралась пить чай.

Игнат вошёл, стряхнул снег с сапог и прошёл в гостиную. Он двигался осторожно, как человек, который в чужом доме старается ничего не задеть. Адалин заметила, что он бросил быстрый взгляд на камин, на портрет над ним - тот самый, с женщиной - и на мгновение его лицо стало жёстче.

Они сели за стол. Нэлла принесла чайник и три кружки, поставила на стол и, бросив на Адалин вопросительный взгляд, удалилась вместе с сестрой на кухню. Адалин налила чай, и некоторое время они сидели молча.

- Вы вчера сказали, что не знаете всей истории этого дома, - начала Адалин, обхватив кружку ладонями. - Но вы знаете больше, чем говорите. Я это чувствую.

Игнат посмотрел на неё поверх кружки. Потом поставил чай на стол и откинулся на спинку стула.

- Здесь жили не просто люди, - сказал он. - Здесь жили ведьмы.

- Ведьмы? - переспросила она.

— Да. Они умели говорить с огнём. С ветром. С землёй. Говорят, они могли чувствовать то, что чувствуют звери, и понимать то, что шепчут деревья. Их род был древним, ещё до драконьих войн. Игнат помолчал. - Последняя из них жила здесь много лет назад. Одна.

- Одна? - Адалин нахмурилась. - А что случилось с остальными?

- Разное. Кто-то умер, кто-то уехал, кто-то... исчез. Но последняя - её звали Маргарита, как я слышал, - осталась здесь до конца. У неё был жених. Дракон.

Адалин замерла. Кружка в её руках стала горячей, почти обжигающей.

- Дракон? - переспросила она, и голос прозвучал глухо.

- Да. Красивый, говорят. Из знатного рода. Он приезжал сюда, к ней. Они собирались пожениться. Но потом... - Игнат развёл руками, как будто показывая что-то, что рассыпалось. - Потом он уехал. Оставил её. Здесь. В этом доме. Она так и жила одна. Говорят, ждала его. До самого конца.

Адалин молчала. В горле стоял ком. Она смотрела на портрет женщины над камином и вдруг поняла, что видит перед собой не просто портрет. Она видит женщину, которую бросили. Женщину, которая осталась одна. Женщину, которая ждала.

- Она умерла здесь? - спросила Адалин.

- Да. Её нашли только через несколько дней. Местные не ходят в этот дом, но кто-то из деревенских всё же заглянул - то ли за подаянием, то ли из любопытства.

Игнат встал. Он больше ничего не сказал. Подошёл к двери, взялся за ручку, но обернулся.

- Я не знаю, кто вы, леди. И почему этот дом выбрал вас. Но будьте осторожны.

Адалин осталась сидеть за столом, глядя в остывающий чай. Она думала о Маргарите. О женщине, которая жила здесь одна. Ждала дракона, который не вернулся. Умерла в этом доме, и никто не пришёл.

А потом она подумала о себе. О том, что её тоже оставили. О том, что она тоже одна. И о том, что она тоже теперь живёт в этом доме.

В следующие дни Адалин занималась домом. Не так, как в замке Винтеров, где она пыталась угодить всем и сразу, а спокойно, размеренно, для себя. Она ходила по комнатам, открывала ставни, впуская серый зимний свет, переставляла мебель, разбирала старые вещи. Нэлла и Лира помогали, но Адалин всё чаще делала что-то сама.

Она вымыла окна в гостиной. Расставила свечи на каминной полке. Нашла в кладовой старые полотенца и разложила их по шкафам.

Иногда она просто сидела. В кресле у камина, с книгой в руках. Смотрела на огонь. Слушала, как потрескивают дрова. Думала о своём - о прошлом, о будущем, о том, что осталось позади и что ждало впереди.

По вечерам она гуляла.

Сад вокруг поместья был старым и запущенным. Яблони, посаженные когда-то давно, разрослись и одичали, их ветви сплелись в тёмные клубки. Дорожки заросли ежевикой и мхом, и Адалин ходила по ним осторожно, раздвигая кусты руками. Снег лежал нетронутым, только её собственные следы тянулись от крыльца к дальнему углу сада, где стояла старая беседка.

Беседка была каменной, увитой сухим плющом. Внутри - каменная скамья, покрытая мхом, и пустой фонтан, в котором не было воды. Адалин садилась на скамью, и смотрела на дом. Отсюда он казался меньше, чем был на самом деле. И старше. Стены потемнели от времени, крыша местами просела, но окна, которые она открыла, светились тёплым светом. И это было приятно. Смотреть на дом, который стал чуть более живым, потому что она в нём была.

Однажды, гуляя по саду, она увидела медведя.

Он стоял на краю леса, у самой кромки деревьев. Он не двигался, только нюхал снег. Сердце застучало чаще, но страха не было. Только удивление. Медведь зимой? Здесь? Она стояла неподвижно, не дыша, и смотрела на него. Медведь поднял голову. Их взгляды встретились.

И в этот момент Адалин почувствовала что-то странное. Она вдруг ощутила... зверя. Его усталость. Его голод Он был старым. Уставшим. Он искал еду, но не находил. И он не понимал, почему зима такая долгая.

Странности начались постепенно. Так постепенно, что Адалин сначала не обратила на них внимания.

Сначала медведь, потом снег. Она заметила это