Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
Она вышла снова, чтобы проверить. Прошла по саду, потом по аллее, потом у самых ворот. И везде - то же самое. Снег под её ногами таял, как будто она несла в себе огонь.
Потом - звери. Адалин всегда любила животных, но в замке Винтеров у неё не было ни кошки, ни собаки. Генри не любил живность в доме. Здесь же, в поместье, зверей было много. Птицы на деревьях, мыши в подвале, лисы в лесу. И с каждым днём Адалин всё чаще чувствовала их.
Глава 9
Прошло три недели с той ночи, когда Адалин нашла чешуйку. Три недели, которые она провела в поместье. Дом стал ей почти родным. Она знала, какая половица скрипит в коридоре на втором этаже, сколько дров нужно, чтобы камин горел всю ночь. Она привыкла к тишине, к запаху старого дерева.
Она привыкла к себе. К тому, что снег под её ногами тает. К тому, что чайник закипает быстрее, когда она рядом. К тому, что она чувствует зверей - не всегда, но всё чаще, и это чувство становилось всё отчётливее, как будто в ней просыпалось что-то, что долго спало.
Но по-настоящему она поняла, что меняется, только когда увидела себя в зеркале.
Это случилось в один из вечеров. Адалин поднималась наверх и остановилась у старого трюмо в коридоре, с мутным стеклом, которое она до сих пор не удосужилась протереть.
Из зеркала на неё смотрела незнакомка.
Она была красивой. Не ухоженной, салонной красотой, которую Адалин видела у дракониц, а глубокой, спокойной, той, что идёт изнутри и не зависит от нарядов. Кожа у неё была чистой, почти светящейся. Волосы густыми и блестящими, хотя Адалин уже месяц не мыла их ничем, кроме простого мыла. Глаза яркими, тёмными, с каким-то новым блеском. А лицо... лицо похудело, скулы заострились, и от этого оно стало тоньше, породистее.
Она стала лучше выглядеть. С каждым днём всё лучше. И это было странно, потому что она не делала для этого ничего. Наоборот: ела просто, спала мало, работала по дому. И всё же она расцветала, как будто изнутри ее питал тот самый огонь, который она чувствовала в себе.
Нэлла заметила первой. Она стояла на кухне, когда Адалин вошла утром, и вдруг замолчала, глядя на неё.
- Госпожа, - сказала она. - Вы... вы сегодня какая-то другая.
- Другая? - Адалин улыбнулась. -В каком смысле?
- Не знаю. Красивая. Очень красивая. - Нэлла нахмурилась, как будто это её беспокоило. - Вы и раньше были миловидной, но сейчас... - Она не договорила, только покачала головой. - Как будто свет от вас идёт.
Она вспомнила слова Игната. «Здесь жили ведьмы». И подумала: а что, если ведьма - это не только про чужие стены? Что, если это про неё?
Она не боялась этой мысли. Скорее - принимала её. Однажды вечером, когда она сидела у камина с книгой, всё встало на свои места.
Она читала старый том из библиотеки с выцветшими страницами и записями на полях. Почерк был разным: несколько женщин, одна за другой, оставляли в ней свои заметки. Адалин разбирала их медленно, потому что язык был старым, а почерки неровными.
«...когда сила приходит, тело меняется первым. Оно становится тем, чем должно быть. Не старое тело, но новое. Огонь выжигает болезни, усталость, морщины. Он делает нас такими, какими мы были бы, если бы не люди, не годы, не боль...»
Адалин читала дневник до глубокой ночи. Свеча оплыла, огонь в камине давно погас, и только багровое зарево над горами иногда освещало комнату через окно. Она листала страницы медленно, впитывая каждое слово, и постепенно перед ней вырисовывалась картина, от которой внутри всё сжималось и разжималось.
Маргарита писала о многом. О том, как училась чувствовать огонь. О том, как зажигала свечи одним прикосновением. О том, как могла согреть воду в кувшине, просто подержав его в ладонях. Но были и другие записи. Те, что Адалин сначала пропускала, не понимая. Те, что теперь читала снова и снова, вчитываясь в каждое слово.
«Сила не полна без связи, - писала Маргарита. - Ведьма может чувствовать огонь, может управлять им. Но настоящая сила приходит только тогда, когда рядом есть дракон. Не любой. Тот, кто подходит. Тот, чья кровь отзывается на твою. Тот, кто может стать... - здесь почерк сбивался, чернила расплывались, как будто рука дрожала. - ...парой.
«Я встретила его, когда мне было двадцать три. Он приехал в поместье с поручением от своего клана. Дракон. Молодой, красивый, сильный. Я почувствовала его раньше, чем увидела. Огонь внутри меня вспыхнул, как будто кто-то подбросил дров. Я испугалась. Но потом поняла: это не страх. Это узнавание. Я ждала его всю жизнь, сама того не зная».
Адалин перевернула страницу. Следующие записи были короткими, обрывочными. Маргарита писала о встречах, о разговорах, о том, как они гуляли по саду и говорили о всяких пустяках. А потом - о том, как он ушёл.
«Он сказал, что не может остаться. Что его клан не позволит ему связать жизнь с человеческой ведьмой. Что я - не пара дракону. Он уехал. И огонь во мне погас. Не весь - я всё ещё могла чувствовать, могла зажигать, могла согревать. Но та сила, что просыпалась во мне рядом с ним, снова уснула. И я поняла: без дракона я - только половина себя. Половина огня. Половина силы».
- Ты так и не пробудилась до конца, - прошептала Адалин. - Ты ждала его. И он не вернулся.
Она встала, подошла к окну. Снег за стеклом лежал ровный, белый. За горами снова грохнуло - далеко, глухо, как будто где-то в глубине земли ворочался огромный зверь. Багровое зарево осветило небо на мгновение и погасло.
Она вспомнила Генри. Вспомнила, как в