Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская
На этом энтузиазме домчались до станции быстрее и сели обедать. Генерал снова пригласил прапорщика и его невесту к столу и очень похвалил Сашу:
— Мадемуазель Пешкова, спасибо вам, что помогли поддержать бодрость в моих людях. Право слово, сегодня все ехали быстрее, вот и обед приличный успели застать.
Александра только улыбнулась.
Она тоже радовалась выгаданному времени. Пока станционный смотритель и его рябая жена накрывали стол, несли генералу кувшин и таз для умывания, она велела Матрене разложить подушки на солнышке да выбить прутиком дорожную пыль, а занавески заполоскать в реке и повесить на дверцы — чтобы меньше пыли летело внутрь.
Кстати, денщики Медведева и других офицеров занимались чем-то похожим — выбивали пыльники, чистили мундиры, пока молодые офицеры весело плескались в реке, пользуясь заминкой с обедом.
Генерал и прапорщик вели беседу и невольно косились на тропинку, ведущую к воде.
— Господа, — не выдержала Саша, — обед, кажется, задерживается. Ступайте, освежитесь, и я немного поплескаюсь в тазу, пока комната свободна…
Генерал и полковник рванули к воде, как мальчишки. Александра фыркнула и велела шустрому мальчику — сыну смотрителя — натаскать воды в пустую баню. Выпросила у кухарки кувшин кипятка — просто чтобы сделать колодезную воду слегка теплой, и с удовольствием смыла пыль и пот без помощи служанки.
Потом сменила белье, заполоскала грязное тут же, в тазу, натянула то же самое дорожное платье, а сорочку и панталоны развесила под занавесками. Ну что поделать, сушить надо, забыть нельзя — белья у нее в дорожном сундуке не так и много, но и мужчинам показывать результат постирушки неприлично. Пришлось маскировать.
Матрена тоже окунулась — правда, по приказу Саши. И сорочку сменила тем же образом, и косу вычесала и переплела, а потом сама и радовалась:
— Как хорошо и легко стало, барыня!
Вскоре вернулись мужчины, кухарка подала наконец обед, а после ждать уж ничего не стали — освеженные и сытые помчались дальше.
Глава 14
За почти неделю пути Александра ко всему привыкла. К тряске, пыли, коротким остановкам и блаженству после попыток быстро смыть пыль то в тесной баньке, топленой «по-черному», то в реке, а то и просто за печью.
Матрена тоже приняла ежедневные омовения и даже навострилась высматривать подходящие для этого условия заранее. Как и денщик Медведева.
Этот путь вскрыл для обоих то, что прежде деликатно маскировали разные комнаты на разных концах длинного этажа. Александра по меркам этого мира отличалась невероятной чистоплотностью, а Медведев, обратив на это внимание, стал поддерживать ее во всем.
В Твери с генералом пришлось расстаться — он ехал дальше, до Воронежа.
На прощание его высокоблагородие передал письмо генералу Медведеву, звал навестить его — хоть под Воронежем, хоть на побережье и всячески выказывал свое расположение и прапорщику Медведеву и его невесте.
Александра почему-то прониклась сентиментальностью расставания и вручила Раевскому амулет, который по школьной привычке мастерила на привалах из того, что взяла с собой:
— Этот браслет, ваше высокоблагородие, защищает от заразных болезней. Если его сил не хватает, то хотя бы предупреждает. Его можно носить на руке или на ноге или повесить на шнурке на шею. Камни обязательно должны касаться кожи.
Николай Николаевич поблагодарил девушку, задумчиво посмотрел на простенький проволочный браслет с несколькими крупными грубыми кристаллами, надел его на руку, спрятав под рукав мундира.
И тут Саша услышала тончайший писк! Словно на миг заложило уши. Не понимая, в чем дело, она аккуратно поправила локоны под шляпкой. Ухо на месте, голова не болит, слышит… слышит тоже нормально, так что это было?
— Хороший подарок, мадемуазель, — сказал вдруг Медведев, — в столице бродили слухи, что под Воронежем нынче жаркое лето, а это значит…
— Эпидемии, — выдохнула Александра, впервые связав короткий писк в ушах с несколькими подобными случаями.
Ноги подогнулись, так что она даже обрадовалась, когда Ефим Александрович усадил ее в карету и отдал приказ ехать в Медведково. В условной тишине и одиночестве экипажа у девушки появилась возможность перебрать в памяти все ситуации, когда с ней происходило что-то подобное.
Первый раз, но гораздо тише, случился… да в той самой съемной квартирке на Фонтанке после пробуждения в этом теле! Ее тогда шатало, голова гудела, но короткий писк запомнился, потому что заставил поморщиться.
Второй раз… Второй был при встрече с герцогиней Ольденбургской. Потом… Авдотья Павловна, в лавке купца Овчинникова, Акилина, еще кое-кто из детей…
Особенно громкий писк сорвался в ухе, когда Саша принимала в школу мадемуазель Алмазову, ту самую смолянку-природницу, которая сотворила порчу. Вернее, не тогда, когда принимала, а когда просила ее перевода в школу у генерала Бенкендорфа!
Что же такого произошло, когда Александра это сделала? Девушка задумалась, вспомнила диагноз мадемуазель — «сепсис» — и поняла, что перевод в другую школу спас «смолянке» жизнь, а значит… значит, изменил судьбу?
Выходит, ее скромный рукодельный подарок изменил судьбу генерала Раевского? Ох, только бы об этом никто не узнал! Еще одна монета в копилку и соратников, и противников. Ей остается молчать и наблюдать.
А вот и крыши показались на горизонте — соломенные, но очень высокие, сразу понятно — старинная барская усадьба, широкая, привольная и очень многолюдная.
Во всяком случае, толпа, которая выбежала встречать гостей, Сашу слегка напугала. А вот Медведев не растерялся — спешился, кинул кому-то повод, помог девушке выйти из кареты, приведенной в Твери в привычный вид, и тут же поклонился статному мужчине в мундире:
— Отец! Позвольте вам представить мадемуазель Пешкову Александру Николаевну, мою невесту!
Медведев-старший выглядел как… медведь. Огромный, явно физически сильный, короткая уставная стрижка немилосердно курчавилась, а усы стояли пышно, как у Буденного на старых фотографиях.
— Генерал-лейтенант Медведев, в отставке, — гулким полубасом сказал он, — Александр Андреич, будем знакомы, мадемуазель!
Саша присела в книксене.
— Александр Андреич! — из-за спины медведеобразного генерала вышла крепкая, под стать генералу женщина. Не толстая, не оплывшая, одетая в светлое летнее платье и скромный чепчик с кружевной оборкой.
— Моя супруга, Ольга Алексеевна, — представил жену генерал, хотя по этикету Сашу следовало представить будущей свекрови.
— Александр Андреич, что ж ты детей