Поглощение - К. Т. Мэддан

Мой разум мечется с вопросами, страхами, сомнениями. Мне удалось сбежать от него?

Резкая боль в животе ударяет меня, словно удар в солнечное сплетение. Моя рука летит к животу, сжимаясь от боли, которая растёт, становится глубже, настойчивее. Это не голод — не тот, который я знала. Это чувство, которое жжёт и раздирает меня изнутри.

— Что со мной происходит?

Мой взгляд мечется по лесу в поисках чего-нибудь, кого-нибудь, но лес пуст. Боль усиливается, распространяясь по моей груди, конечностям, горлу. Мои чувства внезапно обостряются, становятся более чёткими.

Маленький кролик прыгает по снегу, его нос подёргивается, принюхиваясь к воздуху. Боль в моём желудке становится почти невыносимой. Он останавливается у основания дерева. Я смотрю на существо, и незнакомое желание поднимается внутри меня.

Охоться.

Слово шепчет в моём разуме, непрошеное и нежеланное. Моё тело напрягается.

— Нет. — Я дёргаю себя за волосы, прижимаясь спиной к дереву и подтягивая колени к груди. — Нет, нет, нет. — Но голод не заботится об этом. Он пульсирует во мне, первобытный инстинкт, который я не могу игнорировать. Мои пальцы подёргиваются, тело наклоняется вперёд, пытаясь быть как можно тише.

Кролик поворачивается, его тёмные глаза встречаются с моими, и на мгновение время замирает.

Беги, думаю я, безмолвно умоляя существо. Беги, пока я не⁠…

Он срывается с места, его маленькое тело ныряет в подлесок, и я двигаюсь не думая. Мои ноги несут меня вперёд быстрее, чем я когда-либо считала возможным. Мои ступни утопают в снегу, но это не замедляет меня. Словно он приветствует меня, несёт вперёд с неестественной лёгкостью.

Ветки трещат под моими ногами, когда я сокращаю расстояние между нами. Кролик петляет между деревьями, но я слышу его сердцебиение, чую его страх.

А затем я ловлю его.

Мои руки смыкаются вокруг его маленького тёплого тела, шерсть мягкая на моих ладонях. Существо извивается, его крошечные конечности бьются, издавая пронзительный писк, который посылает волну паники через меня.

— Что я делаю? — задыхаюсь я.

Я отпускаю кролика, отшатываясь назад, когда он уносится в тени. Мои руки дрожат, боль в желудке всё ещё грызёт меня, неутолённая. Слёзы текут по щекам, когда я сжимаю живот, голод раздирает меня, неумолимый и ненасытный.

Это была не я. Это не могла быть я.

Но глубоко внутри я знаю правду.

Перемены уже начались.

Голод не уйдёт.

И я боюсь того, что сделаю в следующий раз, когда не смогу остановить себя.

Глава 13

Я не знаю, сколько времени провожу на коленях в снегу, дрожа, пока голод бушует во мне. Крики кролика всё ещё звучат в ушах, а тепло его маленького хрупкого тела всё ещё ощущается в моих руках. Я больше не могу отрицать это. Со мной что-то не так — что-то, с чем я не могу бороться. Не могу сбежать.

А затем я чувствую его.

Воздух меняется, становится холоднее. Деревья вокруг меня темнеют, их тени тянутся ко мне, словно хватающие руки. Мой пульс учащается, когда страх просачивается в мои вены.

— Ты закончила бегать, Льдинка?

Я вскакиваю на ноги, разворачиваясь к звуку, но он уже здесь, шагая из тени, словно лес сам принял его форму.

— Оставайся там, где стоишь.

Но моя мольба бесполезна.

С каждым его шагом ко мне голод, кажется, растёт. Я не знаю, то ли это жажда еды, то ли жажда его.

— Нет такого места, куда бы ты могла убежать, где бы я тебя не нашёл. Ты принадлежишь мне.

Я резко поворачиваю голову, глядя на него безумными глазами, вглядываясь в тёмные провалы его глазниц.

— Я никому не принадлежу! — плюю я, слюна пенится в уголках рта и мгновенно замерзает на моей коже. — Я не хочу этого.

Он наклоняет голову, затем мягко опускается на колени рядом со мной. Одной рукой он берёт меня за подбородок и медленно проводит по моей щеке.

— Неважно, чего ты хочешь, Льдинка. В тот миг, когда я заявил на тебя права, твоя судьба была решена.

Прежде чем я успеваю среагировать, он подхватывает меня на руки, как невесту. Я толкаю его в грудь, но моя борьба кажется бессмысленной.

— Отпусти меня! — кричу я, брыкаясь, но он только крепче сжимает объятия.

— Тебе нужно увидеть, понять, кем ты становишься.

Лес размывается вокруг нас, когда он несёт меня вперёд. Мои волосы развеваются, пока мы не достигаем другой поляны.

Он мягко опускает меня на землю, мои босые ноги утопают в снегу. Я отряхиваюсь, но прежде чем я успеваю отдалиться, его когти сжимают моё запястье, заставляя меня смотреть вперёд.

Сначала я не понимаю, что вижу. Снег потревожен, разбросан неровными холмами, тёмные пятна проступают сквозь белое. Моё дыхание перехватывает, когда очертания обретают форму: кости. Десятки их — сломанные, разложившиеся, некоторые всё ещё обёрнуты в рваные лоскуты плоти.

Я вздрагиваю, ужас скручивает меня.

— Что это?

— Теперь ты видишь? Это то, что случается с теми, кто сопротивляется. С теми, кто пытается бороться со своей природой.

Я качаю головой, желчь подступает к горлу, когда я смотрю на останки. Их так много. Человеческих. Животных. Я не могу отличить. Земля усеяна ими.

— Ты… Ты убил их.

— Я заявил на них права, — поправляет он. — Но они не были достаточно сильны. Они не смогли принять то, кем должны были стать.

Я отшатываюсь, мой желудок сжимается от его слов.

— А я?

Он разворачивает меня, его череп сменяется человеческой формой, хотя голод никогда не покидает его глаз.

— Ты другая. Ты сильнее. Поэтому я выбрал тебя, Льдинка. Ты создана, чтобы быть моей. Чтобы бродить по этой пустоши вместе со мной, как одна из нас.

— Нас?

— Лесных жителей. Нас здесь осталось не много. Мы не встретим никого из них. Мы одинокие существа. — Его коготь касается отметины на моей ключице. — Голод, который ты чувствуешь сейчас. Скоро он поглотит тебя, и когда это случится, ты увидишь правду.

Слёзы катятся по моим щекам, когда я сжимаю живот.

— Если вы такие одинокие, зачем тебе, чтобы я превратилась в тебя? Я не хочу быть как ты.

— Я увидел тебя и сразу был очарован аурой, что исходит от твоих пор. Ты теперь моя. И пути назад нет.

Я пытаюсь отстраниться, но его рука плотно прижимается к моей ключице, слабое свечение его отметины впивается в мою кожу. Холодный жар распространяется по мне, обхватывая грудь и проникая глубоко в мою суть. Моё тело сотрясается, и я задыхаюсь, слёзы замерзают на