Похищенная пугалом - Кайла Гросс

— И ты не подумал рассказать мне обо всём?

Он замолкает, прежде чем ответить.

— Если ты не хочешь этого или меня, я уйду и оставлю тебя. Мне будет больно, но пусть я и жестокий бог, с тобой я никогда не буду жесток.

Я думаю о том, чтобы уйти, от него, и сердце болезненно сжимается. Я обхватываю Сайласа руками и прячу лицо у него на шее, нос трётся о верёвку, удерживающую ткань на его лице.

— Ты понимаешь, насколько всё безумно?

— Не для меня.

Он крепче прижимает меня к себе, сильные руки обхватывают моё тело.

— Как мы будем жить?

Я сжимаю его ещё крепче.

— Какими будут наши дети?

Я отстраняюсь, слёзы снова колют глаза.

— Моя сестра, Коди. Она сможет меня видеть? Сможет узнать о тебе? Думаю, со временем она, возможно, примет всё, но что насчёт остальных?

Он берёт моё лицо в ладони.

— Мы будем жить так, как ты захочешь, а наши дети будут наполовину людьми, наполовину богами. Они будут выглядеть более человечными.

Я моргаю, понимая, что с этим придётся разбираться позже.

— А остальное?

— Мы разберёмся со временем. Но это разговор для другого раза. Всё, что я знаю, — ты моя, и теперь, когда я свободен от этого поля, я последую за тобой куда угодно. Всё, что тебе понадобится, Харпер. Даже если мне придётся прятаться в тенях, пока ты живёшь своей жизнью.

Я качаю головой.

— Мы что-нибудь придумаем.

Он прижимается лбом к моему, наши дыхания смешиваются.

— Вместе, — шепчет он.

— Вместе, — отвечаю я.

Без паузы он входит членом в мою киску. Трахает меня медленно и глубоко под сияющим солнцем, среди окружающей нас кукурузы. Когда мы оба кончаем и я снова наполнена им, он целует меня так, будто я — единственное, что когда-либо будет иметь значение.

Будущее может быть неопределённым, но в глубине души я знаю, что предназначена ему, так же как он предназначен мне. Я приехала в Сайлас-Вэлли ради совершенно нового начала, и именно его и получила.

Сайлас

Хэллоуин, через год

Большую часть года я обычно спал, не до конца осознавая, что происходит вокруг, пока не наступал канун Дня всех святых. В те времена мне снилась моя пара, и я гадал, как она будет выглядеть, но ничто не могло сравниться с Харпер. Моей нетерпеливой. Моей добровольной жертвой.

— Моя красивая потаскушка, — говорю я, проводя пальцем по новому пирсингу, который сделал ей в сентябре прошлого года.

Прямо через красивый капюшон её клитора. Я слизал её слёзы после того, как собрал языком немного крови, выступившей от иглы, а затем трахал её и повязал узлом сквозь боль, превращая её в удовольствие.

— Сайлас, — стонет она, извиваясь в своих путах.

Я привязал её к нижней части моего прежнего обиталища, точно так же, как и в прошлом году. Она полностью обнажена, грудь натягивает верёвки, серебряные штанги в сосках блестят в свете полной луны.

Сегодня ночью мы прольём её кровь, прежде чем посадить в землю нашу объединённую сущность, вновь запуская цикл и принося богатый урожай долине и землям за её пределами.

— Что тебе нужно, моя нетерпеливая? — напеваю я, перебирая пальцами её клитор.

Её тёмно-карие глаза встречаются с моими, зрачки расширены от удовольствия.

— Твой ребёнок в моём лоне.

Мой член пульсирует, с головки сочится предэякулят. Второй рукой я крепко обхватываю его и медленно провожу по всей длине. Последний год я снова и снова наполнял её своим семенем, но ничего не происходило. Ночами я утешал свою пару, пока не понял, что нам нужно дождаться именно сегодняшней ночи. Ночи, когда моя сила достигает пика.

Я не сомневаюсь — теперь, когда она полностью приняла меня как свою пару и наши жизни сплетены до последнего вздоха, она не покинет поле без того, чтобы моё семя пустило корни.

Я провожу головкой члена вверх и вниз по её мокрой щели, затем по клитору, наслаждаясь прохладным прикосновением пирсинга, пока она стонет и умоляет меня взять её. Я наслаждаюсь тем, как она произносит моё имя, как её глаза закатываются всякий раз, когда я дразню вход, как тяжело вздымается грудь от потребности во мне.

— Моя прекрасная пара, — я облизываю её щёку, — скажи, как сильно ты хочешь мой член.

— Очень сильно, — она натягивает верёвки, — пожалуйста, малыш. Наполни меня. Сделай меня своей. Оплодотвори меня, люби меня.

Я хватаю её за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Я люблю тебя, Харпер. Сильнее, чем кто-либо когда-либо любил что-либо или кого-либо.

Её глаза затуманиваются слезами. Слёзы, которые я ценю и обожаю так же, как и всё остальное в ней.

— Я тоже люблю тебя, Сайлас.

Я погружаю широкую головку в её готовую киску, затем поднимаю её ноги, удерживая её так, чтобы одним резким толчком войти до конца. Мой узел начинает разбухать, но эту часть себя я ей пока не отдаю.

— Блядь! — кричит она.

— Вот так, моя нетерпеливая. Кричи для меня.

Я снова и снова двигаюсь в ней, крест содрогается от каждого толчка бёдер. Её киска жадно сжимает меня, и это лишь заставляет желать большего. Я присасываюсь к её шее и прикусываю кожу так, чтобы выступило немного крови.

Она кричит именно так, как мне нравится, впиваясь пятками мне в спину и требуя всего меня. Не в силах отказать ей, я отстраняюсь и снова подаюсь вперёд, мой узел проталкивается сквозь её вход и с каждой секундой становится больше.

— Сайлас! — кричит Харпер. — Пожалуйста.

Мне не нужно слышать, о чём именно она просит, потому что я знаю свою пару. Я разрезаю верёвки карманным ножом, который держу при себе специально для этого, и укладываюсь на землю на спину. Харпер садится на меня сверху, лунный свет льётся на её тело, подчёркивая прекрасные изгибы и распутную позу.

— Так ты ощущаешься ещё больше, — стонет она, упираясь ладонями мне в грудь и двигаясь на мне так, чтобы клитор тёрся о солому и материал, составляющие мой таз.

За последний год она научилась принимать меня во всех возможных позах, и я знаю, что эта — одна из её любимых именно по этой причине.

Я сжимаю её бёдра, удерживая устойчиво, и двигаю бёдрами вверх, пока она опускается на меня. Её киска сжимает мой член, узел раздувается сильнее, а разрядка стремительно приближается, пока у меня не