За гранью Самайна. Наследница - Анна Айдарова

Он не сразу убрал руки. Смотрел с каким-то презрительным удивлением.

— Что такое?

— Я не хочу.

Я сказала это спокойно. Он знал и был согласен. Никакого интима. Просто нет. И до этого вечера он границу не нарушал.

— Эл, ну серьёзно? — развязно прошептал он. — Хватит уже.

— Что?

— Мы же встречаемся. Ты же меня любишь? Так чего ломаешься?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я даже растерялась.

— Я тебя люблю. Но я не хочу сейчас. И вот так — не хочу.

— А как и когда? — он раздражённо усмехнулся, явно сдерживаясь. — Мы сколько уже вместе? Я думал, между нами всё серьёзно.

— У нас всё серьёзно. Но это не значит, что я обязана…

— Ой да ладно тебе. Я не прошу ничего такого, чего между нами не должно быть, — сказал он уже мягче. — Эл, я люблю тебя. Хочу быть с тобой. По-настоящему. Понимаешь?

— Нет. Так я не хочу.

— Потому что я из другой семьи, чем твоя? Бережешь себя для мальчика из Оксфорда, а я так, проходной вариант?

— При чем здесь моя семья?

— Ой, все, не уводи разговор, — неприязненно буркнул он и снова попытался обнять.

Я перехватила его запястье и оттолкнула.

— Нет, Джефф. Я сказала нет.

На этот раз я произнесла каждое слово отчётливо. Может, я и люблю, но…

Несколько секунд он просто смотрел на меня.

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет.

— Тогда перестань вести себя так, будто ты принцесса. Тоже мне, недотрога. Чего тогда обещания раздавала?

— Я не веду себя… Когда это я тебе что обещала?

— Угу, ты просто так со мной везде таскаешься и все позволяешь. Давай уж до конца.

Он схватил меня за руку.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже отступить. Джефф резко потянул меня к себе, а когда я попыталась вырваться, развернул и прижал к стене.

Я дёрнулась, пытаясь освободить руку, но он только сильнее сжал пальцы.

— Джефф, отпусти!

— Хватит ломаться, дура! Три месяца дразнишь!

Я не сразу поняла, что он действительно собирается сделать. Наверное, до последнего момента отказывалась верить, что человек, которого я любила, может вот так держать меня против моей воли. Он навалился на меня, не обращая внимания на то, что я сопротивляюсь, и попытался удержать мои руки.

Я попыталась оттолкнуть, ударить — бесполезно, он был куда сильнее. В голове стало пусто. Осталась только ненависть, горячая и злая, и совершенно ясное понимание: если я сейчас не вырвусь, он не остановится.

Он на секунду ослабил хватку. Мне хватило, чтобы развернуться и ударить его. Изо всех сил. Прямо по ненавистному, искаженному злостью лицу.

— Сука!

Руку мою он выпустил, стараясь остановить чуть не фонтаном хлынувшую из носа кровь. Я выскочила из комнаты, не слушая его проклятий и угроз.

На улице было холодно. Я ощущала каждый градус этой холодной ночи Самайна на себе. А куртку благополучно оставила на квартире.

Сердце колотилось где-то в горле, дыхание срывалось, рука, которую заламывал Джефф, ныла невыносимо, и прохлада улицы ничуть боль не притупляла.

Достала телефон, но пальцы дрожали так сильно, что я несколько раз промахнулась по экрану. Кому звонить? Друзьям, которые остались внутри? Родителям? Папе?

Я представила, как рассказываю ему, что произошло, и меня затошнило от одной этой мысли. Он же говорил.

Сейчас я не могла думать о папе, о маме, о том, что будет завтра. Мне нужно было просто добраться до безопасного места. И придти в себя. И успокоиться.

Я вышла к дороге и подняла руку, пытаясь остановить такси. Машины ехали мимо. Согласна, видок у меня, верно, еще тот: растрепана, косметика по лицу размазана, одежда… Я шагнула ближе к краю тротуара и снова подняла руку, чувствуя себя полной идиоткой: неужели никто не остановится?

Джефф шёл ко мне через улицу. Нос разбит, глаза злые. Бежать… некуда.

— Эл!

Я отступила.

— Не подходи ко мне!

— Ты совсем с ума сошла⁈ — крикнул он и все-таки схватил меня за руку. — Ты мне нос сломала, дура! Иди сюда и не ломайся!

Машины проезжали мимо, шурша шинами по мокрому асфальту. Я пыталась вырваться, позвать на помощь… но кого звать? Люди благополучно сидели дома. Или спешили домой.

— Да стой ты! — Он протянул ко мне руку. — Мы поговорим и все. Потом домой поедешь, к папочке.

Рядом со мной резко затормозил мотоцикл.

Я вздрогнула. Мотоциклист поставил ногу на асфальт.

— Проблемы? — спросил он.

Голос был глухим.

— Не твоё дело, — огрызнулся Джефф. — Это моя девушка. Поссорились. Посторонние не требуются, езжай куда собирался, приятель.

— Поехали, тебе куда надо?

Парень на байке немного сдвинулся, освобождая место, и протянул мне руку, чтобы помочь забраться на мотоцикл.

Я вообще не колебалась. Лишь бы подальше отсюда. Забралась на сиденье и обхватила его за талию. Он дождался, пока я устроюсь, и завел мотор.

— Держись крепче, — сказал он мне. — Скорость любишь?

Да я что угодно люблю, лишь бы подальше отсюда. Джефф что-то орал вслед, но я уже благополучно не слышала.

Через какое-то время мотоцикл свернул с главной улицы и остановился у небольшого кафе. Я узнала это место. Мы с родителями бывали здесь несколько раз, а папа вообще любил его настолько, что мог предложить заехать сюда даже посреди обычной прогулки. Он говорил, что здесь умеют заваривать нормальный чай, а не красить кипяток в коричневый цвет.

Я медленно отпустила куртку незнакомца.

Он заглушил двигатель, снял шлем и повернулся ко мне.

Белые волосы. Зелёные глаза.

Белые… интересно, он их красит?

Просто у меня тоже волосы белые. Не седые, а прям белые, как у папы. А мальчишки рыжие, как мама. И все считают, что я крашусь, чтобы внимание привлечь…

Из мыслей меня вывел спокойный голос спасителя:

— Ну что, — сказал он, кивнув на кафе, — пошли чай попьём. Умоешься, придёшь в себя — незнакомец чуть наклонил голову. — Или к родителям вот такой поедешь?

Книга лежала у меня на коленях уже около часа.

Я машинально перевернул страницу. Впрочем, человеческие книги не имели особого значения. Книга никуда не денется, а вот тишина в доме была редкостью, которой стоило пользоваться.

Мальчишки уже ушли к себе. Эйлис всё ещё не вернулась. Гвен тоже.

Я посмотрел на часы. С дочерью все понятно. Ее «Папа, я буду на связи» замечательно, но невыполнимо.

Так и хотелось сказать: «Вот я в твоем возрасте…»

Только никакого смысла в этом, абсолютно никакого. В ее возрасте я уже служил на границе, а