Хорошая, плохая, грешная 1 - Елена Кароль
В итоге пришлось уступать чрезмерно заботливой миссис Бинкли и садиться спиной к окну и лицом к входной двери. Действительно, удобно. Особенно наблюдать за всеми, кто входит.
А вошли, как я и подозревала, трое: инквизиторы и отец Хорхе.
При этом мужчины явно беседовали уже не первую минуту и прежде, чем умолкли, окончательно дойдя до стола, я услышала такие слова, как «внучка», «завещание» и «опасно».
Ага. Не обо мне ли речь?
Сразу спросить как-то не получилось, да и мне сейчас был гораздо интереснее ужин, тем более нас решили побаловать овощным рагу с весомым количеством мяса, картофельным салатом и черничным пирогом, к которому заботливая миссис Бинкли подала ароматный чай.
В итоге следующие пятнадцать минут, не считая короткой молитвы перед трапезой, за столом стояла аппетитная тишина, прерываемая разве что редким приглушенным стуком вилки о тарелку или кружки о стол.
М-м, всё-таки домашняя еда — вещь!
Интересно, сколько надо зарабатывать, чтобы позволить себе кухарку? Сама я… кхм, скажем так, не большой любитель постоять у плиты. Умею, но не люблю. В былые времена моим коронным блюдом были пельмени. Эх, ностальжи…
При этом отец Хорхе ужинать вместе с нами не стал, но чаю у кухарки попросил и к нему положил на блюдце небольшой кусок пирога, который ел ложечкой, сев в торце, пока мы активно уминали рагу.
Ну а когда добрались до чая и стало ясно, что никто никуда не торопится, наслаждаясь десертом, священник поднял на меня лучащиеся внутренней добротой и благостью глаза, заставляя подобраться, и спросил:
— Мисс Миардо, простите, если забегаю далеко вперед, но расскажите нам о своих планах. С какими намерениями вы ехали в наши дивные края? Только ли в гости к родственнику? Или быть может, вы уже успели поставить перед собой некую четкую цель? Есть ли в ваших планах замужество? Или работа в определенной сфере на благо общества? Или вы собирались лишь развеяться и сменить обстановку? Не бойтесь, я не собираюсь вас осуждать. Просто хотелось бы знать.
— Зачем? — не удержалась от вопроса, задав его отчетливо подозревающим тоном. — К чему вам эта информация?
И бросила пытливый взгляд на Ириана, который расположился напротив. Инквизитор сидел с непроницаемым выражением лица и никак на это не отреагировал.
— Ради обеспечения вашей безопасности, — пояснил священник, не меняя тона. — Мисс Миардо, не стоит думать обо мне дурное. Поверьте, меньше всего я желаю, чтобы вас настигли неприятности. Я знал вашего дедушку. Пускай он не был в числе прихожан Единой Церкви, предпочитая чтить заветы Великого Древа, но мы с ним поддерживали дружеские отношения, и лорд Диктрейн не раз оказывал посильную помощь городу и его жителям, в том числе нанимая их на работу. Плодородные поля, многочисленные стада, богатые жилами шахты — лорд Арбиваль Диктрейн владел обширными угодьями, заполучив их от правительства за реальные заслуги в деле освоения и очищения земель от диких племен, якшающихся с тьмой. Увы, — священник скорбно сдвинул седые брови, — это не спасло его от подлого удара недоброжелателей. Но мы обязаны защитить от них вас, мисс Миардо! Поэтому ответьте: каковы ваши личные планы?
— Не думала о них так плотно, — покачала я головой. — Сначала планировала приехать, осмотреться. Но сейчас… Не знаю. Всё зависит от того, что будет написано в завещании. Скажите, а дедушка был женат? Дети, внуки? О каких недоброжелателях вы говорите?
— Всё… сложно, — вздохнул старик, переплетая перед собой пальцы. — По городу ходят странные слухи и я не знаю, сколько в них правды, ведь не слышал её из уст тех, кто с этим связан, но примерно месяц назад единственный сын лорда Диктрейна, Даниэль, знатно оскандалился, прилюдно вызвав на дуэль собственного отца. Вроде бы тот оскорбил свою супругу, его мать, тем, что заподозрил её в неверности. И том, что Даниэль не его сын. Дуэль не состоялась, дело замяли, леди Диктрейн убыла на воды вместе с сыном, но лорд остался в поместье.
Священник снова вздохнул и поднял на меня невероятно ясные голубые глаза, не поблекшие от возраста.
— Две недели назад лорда нашли в подвале своего особняка в ритуальном круге, созданном ради богомерзкого чернокнижного ритуала. Вся комната была в крови, следователи нашли книги и ритуальные принадлежности, плотно пропитанные аурой лорд, и буквально всё указывало на то, что это именно он проводил некий запретный ритуал, но не справился с его последствиями и погиб. Меня и трех служителей из братства Изначального Листа вызывали в поместье и мы провели далеко не один очищающий ритуал, латая истончившееся полотно реальности, но в отличие от полиции, которая уверена в виновности лорда, я считаю иначе. И мои коллеги со мной согласны.
Ага… Вот это Санта-Барбара!
— А почему?
— Лорд Диктрейн, несмотря на всю свою эксцентричность и сложный характер, был порядочным аристократом и никогда бы так не поступил, — твердо произнёс священник. — Его убили и оболгали, я в этом уверен. И наш долг — выяснить, кто это сделал, и отправить мерзавцев под суд.
Дела-а…
— Могли ли это быть его жена и сын, который не сын? — предположила очевидное. — Его ведь убили как раз после обнародования неприглядной правды, верно? Сомневаюсь, что лорд заявил об этом наобум. Наверняка ведь сначала обзавелся некими доказательствами. Как думаете?
— Увы, мы не располагаем этой информацией, а опираться на слухи — не лучшая позиция, — развел руками священник. — Это могли быть происки всё тех же недоброжелателей, впоследствии устранивших и его самого. При этом я не могу сказать ничего плохого о леди Диктрейн. Наоборот, это очень приятная дама, активно участвующая в социальной жизни города. Она помогает приюту и госпиталю, она неизменно вежлива и учтива с другими и это несмотря на то, что является чистокровной эльфийкой и дочерью высокопоставленного лорда Старого Света.
Да-да, знавала я таких… «хороших девочек». Вот только под глянцевой обложкой мнимой добродетели такая гниль, что демоны позавидуют.
— А Даниэль? Что можете сказать о нём? Сколько ему лет вообще?
— Двадцать семь, — без запинки ответил отец Хорхе, а я немного удивилась, ведь получалось, что он намного младше моей матери. И совсем ненамного старше меня. — Юноша горяч и порывист, но ему дали достойное воспитание и я не замечал за ним дурной славы.
Ха! Сомневаюсь,