Мурчи, Альфа! - Евгения Зимина

— Если захотите проверить мои слова, приходите. Никаких клятв на вас нет.

— Почему помогаете теперь?

Старая женщина задерживается у двери.

— Потому что наказание достигло цели. Остальное зависит от вас двоих.

Я начинаю составлять список.

На одной странице пишу всё, что сделала парность. Тяга, успокоение рядом с Виктором, боль разлуки, желание коснуться, поцелуй, после которого трудно было думать.

На другой записываю поступки.

Босс спрятался так, чтобы я не могла его выдать. Предупредил об утечке газа. Бросился под машину. Пытался защищать, зная о боли. Слушал кошмар и не требовал ничего. Отворачивался, когда я переодевалась. После возвращения солгал, контролировал и решал за меня. Потом остановил поцелуй. Отказался от обряда. Оставил в покое после требования.

Список не даёт простого ответа.

— Любовь редко поддается нашему пониманию, — говорит Марина Сергеевна, увидев мои записи.

Я не рассказывала ей об оборотнях, но главный врач не нуждается в деталях. Она и так в курсе дел города.

— А если чувства вызваны не мной?

— Любое чувство чем-то вызвано. Внешностью, голосом, общей бедой, гормонами. Вопрос в том, что вы делаете после первого импульса.

— Он обманул меня.

— Тогда реши, способен ли исправиться. Не способен — уходи.

Вечером звонит мама. Бывший начальник снова связался с ней и сообщил, что я угрожаю клинике публикацией документов. Раньше я начала бы оправдываться. Теперь спокойно объясняю, что доказательства сохранены, решение принято, а возвращаться не собираюсь.

— Ты всё разрушаешь из упрямства, — говорит она.

Во вторник Виктор приезжает с Гретой и выполняет каждое указание. Не пытается остаться после процедуры. Когда Грета просыпается, он сидит на полу возле клетки и держит ладонь на решётке.

Я наблюдаю из коридора. Сильный альфа способен ждать, пока старая собака сама подползёт к руке. Возможно, способен научиться ждать и человека.

Следующие две недели мы встречаемся только из-за Греты.

Виктор приезжает на перевязки, слушает рекомендации и уходит. Иногда наши руки соприкасаются, связь отзывается теплом, но он сразу отступает. Ни разу не называет меня парой и не предлагает охрану вслух.

На третьем приёме я не выдерживаю.

— Ты так и будешь молчать?

Он поднимает взгляд.

— А ты готова говорить?

Мы выходим во двор.

Позднее Даша приглашает меня на ужин с Матвеем. Теперь клятва снята, и они рассказывают о клане подробнее. Люди редко становятся парами оборотней. Старейшины боятся, что человек раскроет тайну или не примет обряды. Матвей признаётся, что Даша не его истинная пара. Они любят друг друга обычной любовью и однажды могут расстаться, если он встретит предназначенную связь.

— И ты согласна с этим? — спрашиваю я.

Даша сжимает его руку.

— Мы выбрали быть вместе сейчас. Будущее решим, когда придёт.

Матвей выглядит виноватым.

— Я не ищу пару.

— Но можешь почувствовать после двадцати пяти.

— Мне тридцать. Если она рядом, уже почувствовал бы. Возможно, её нет.

Не каждый оборотень находит предназначенную связь. Некоторые создают обычные семьи, другие остаются одни.

— Значит, парность редкая даже среди вас?

— Да, — отвечает Матвей. — А человек в паре альфы встречается раз в несколько поколений.

Теперь понятна реакция старейшин.

Я не хочу становиться символом или ценностью клана. Хочу оставаться Аллой, которая лечит животных. Вопрос лишь в том, способен ли Виктор любить именно меня.

Я приезжаю к нему сама. Загородный дом встречает тишиной. Охрана пропускает без звонка, но никто не ведёт меня внутрь. Виктор ждёт на террасе. Видимо, почувствовал приближение.

— Что-то случилось?

— Да. Я устала разговаривать с тобой только возле собачьей клетки.

Он отступает, приглашая пройти.

Мы садимся напротив. Между нами стол, который кажется необходимой границей.

— Я не приму правила, по которым альфа решает за пару, — начинаю я. — Не перееду сюда по приказу, не уйду из клиники и не стану просить разрешения на друзей или поездки. Охрана обсуждается. В опасной ситуации я готова принять её, но не камеры в комнате и не отчёты о каждом шаге. Никаких обрядов без объяснения. Никаких решений от моего имени перед вашим советом.

— Принимаю.

— Ты говоришь это потому, что не хочешь моего отказа?

— Волк выбрал тебя сразу. Когда ты требовала документы на кота. Окончательно понял это на мосту, когда ты выбросила знак клана ради моей безопасности. Ты избавилась от него, не зная, что спасаешь альфу.

Я вспоминаю Босса, смотревшего на исчезающий ошейник.

— Тебе было больно?

— Сначала. Потом понял, что кто-то выбрал меня без выгоды и страха.

— Я выбрала кота.

— Кот был мной без имени и положения. Возможно, самой честной моей частью.

— Я боялась, что чувства принадлежат парности, — говорю я. — Поэтому вспоминала, что люблю в тебе без магии.

Он не двигается.

— Ты слушаешь. Даже когда бесишься. Останавливаешься у границы, если наконец её видишь. Не бросил Грету, хотя мог поручить слугам. Вернулся защищать меня, зная о боли. И ушёл, когда я потребовала.

— Алла…

— Я ещё не простила всю ложь. Но хочу попробовать. Не потому, что ты альфа и не потому, что связь тянет. Я выбираю мужчину, который способен меняться.

Виктор обходит стол и опускается передо мной на колени. Касается ладонями моих рук, ждёт.

— Я люблю тебя, — говорю я, наклоняюсь и целую его.

Знакомство с кланом начинается с требования старейшин пройти обряд принятия.

— Нет, — отвечаю я.

Мы сидим в большом зале загородного дома. Вокруг длинного стола двенадцать человек. Виктор занимает место во главе, я сижу справа. Седой мужчина, которого видела раньше, представляется Григорием Савельевичем и смотрит на меня как на временную проблему.

— Человеческая пара альфы должна быть связана клятвой, — говорит он. — Тайна клана не может зависеть от её настроения.

— Моё настроение устойчивее ваших правил.

Я вспоминаю Дашу, и не хочу, чтобы меня связывали такой же клятвой.

— Алла дала согласие хранить тайну, — произносит Виктор. — Этого достаточно.

— Ведьма ослабила тебя, альфа. Ты уже идешь на поводу человека.

Совет ещё продолжается, моего согласия так и не получили. Сильно перечить альфе не стали.

После совета несколько женщин клана подходят познакомиться. Одни любопытны, другие насторожены.

— Альфа рядом с вами пахнет спокойнее, — сообщает одна из них. Я понимаю это по-своему и в глубине возникает ревность, что они чувствуют запах моего мужчины как-то иначе.

Жизнь внутри клана наполнена правилами. Низшие по рангу отводят взгляд от Виктора, доминантные мужчины ждут разрешения говорить, дети учатся контролировать обращение. Я замечаю, как власть проникает в привычки, и понимаю, почему Бессонову трудно просить.

Мы устанавливаем собственные правила.

Я пока остаюсь жить у Валентины Павловны, хотя провожу