Мурчи, Альфа! - Евгения Зимина
После заката мы отправляемся в лес. На поляне горят огни, вокруг собирается клан. Волки стоят между деревьями, люди образуют круг. Дара появляется без приглашения и занимает место рядом с Григорием Савельевичем. Он делает вид, что недоволен, но приказывает принести ей стул.
По обряду я должна принести клятву следовать за альфой. Я говорю все нужные слова. Потом мы обмениваемся кольцами. Волки поднимают головы, и над лесом разносится вой. Позднее Виктор уносит меня с поляны на руках.
О беременности я узнаю утром перед открытием нового центра помощи животным. Две полоски проявляются быстро. Я сижу на краю ванны, держу тест и пытаюсь решить, что чувствую первым: радость, страх или желание немедленно проверить все медицинские справочники об особенностях беременности от оборотня.
Виктор находится на совете. Связь передаёт моё волнение, поэтому телефон звонит через минуту.
— Что случилось?
— Ничего.
— Ты боишься, Алла, я чувствую. На тебя напали? Где ты?
— Я дома.
— Я еду.
— Не нужно.
Связь обрывается. Разумеется, он едет. У меня остаётся минут двадцать, прежде чем Виктор ворвется в дом. В соседней комнате спит серый бобтейл, которого Валентина Павловна категорически отказалась принимать вопреки уговорам альфы. Мы назвали его Боссом. Я надеваю ему на шею ленточку с маленькой табличкой: «Старший брат».
Он пытается снять её, потом замечает мясо и соглашается потерпеть.
Виктор влетает в дом. Хватает меня в охапку, проверяя, цела ли я.
— Где больно? Что с тобой, Алла?
— Нигде.
— Почему я чувствую страх?
Я поднимаю руку с зажатым тестом. Несколько секунд альфа Берестовского клана молчит.
— Скажи что-нибудь, — прошу я.
Он опускается передо мной на колени и кладёт ладони на живот.
— Ты уверена?
— Три теста вряд ли соврали.
— Нужен врач. Охрана в центре должна быть усилена. Лестницу в доме переделаем. Тебе нельзя ночные смены, тяжёлые животные, выезды, стресс и…
Я накрываю его рот ладонью.
— Мурчи, альфа.
Он смотрит снизу вверх.
— Что?
Виктор целует ладонь, затем прижимается лбом к моему животу.
Из груди доносится низкий вибрирующий звук. Почти настоящее мурлыканье.
— Вот так лучше, — говорю я.
Конец.