(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

— Леди Каролина, прошу вас присесть. Боюсь, дальнейшая диагностика добавит вам неприятных ощущений, однако я вынужден пойти на это. Мне жаль, но ситуация гораздо серьезней, чем описывал его светлость в письме.

Я видела, что лорд Аллоди изо всех сил пытался не напугать меня, вот только… Сердце неприятно сдавило, и на мгновение мир покачнулся. Что он увидел во мне такого, что даже его теплые светло-синие глаза потемнели?

— И вы, эрцгерцог Ардор, присядьте рядом, — добавил Миэль тише. — Добрых вестей у меня не будет.

Дедушка будто окаменел. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я увидела, как побелели пальцы, сжавшиеся в кулаки. Он ничего не ответил, бережно потянул меня к широкой лавке и сел рядом со мной.

— Каро, — тихо выдохнул он, и в одном этом слове было столько тревоги, что у меня защипало глаза.

Я быстро отвернулась. Нет. Только не плакать. Мне только слез и не хватало!

Лорд Миэль опустился передо мной на одно колено.

— Я продолжу, опустите голову, пожалуйста, — предупредил он. — Если станет невыносимо, не терпите, скажите об этом.

Я кивнула, вдруг ощутив ком в горле.

На этот раз лорд Аллоди не касался моей ладони, он положил обе свои руки мне на голову, и это прикосновение уже не было теплым ветром. Скорее раскаленной нитью, которую медленно протянули через кожу вглубь головы, затем к ребрам и сердцу, и ниже… Пока эта самая невидимая нить не оплела полностью мое тело изнутри. Я вцепилась пальцами в юбку. Перед глазами поплыли темные пятна. Пульсирующая боль нарастала с каждым мгновением, кололо буквально все, а затем эти уколы превратились в жалящие. Словно рой ос одновременно решил попробовать меня на вкус!

Наверное, в какой-то миг я не сдержалась. Тихий стон сорвался с губ и прокатился глухим эхом по водной глади.

— Все хорошо, леди Каролина, теперь все будет хорошо, — шепот лорда Миэля нежной волной окутывал мое сознание и как будто притуплял боль. — Еще немного…

И все же… это немного растянулось для меня в целую вечность, боль стала невыносимой, и крик, который вылетел из моего горла, уже никак нельзя было назвать тихим.

В то же мгновение наш контакт с магом закончился, а я глубоко и часто задышала, пытаясь хоть немного успокоиться.

— Говорите, — хрипло велел дедушка и осторожно погладил меня по руке.

Я машинально ухватила его ладонь, вцепилась так, что даже захоти он, ни за что бы не отпустила!

Маг жизни поднялся с колен. Взгляд мужчины был темен и мрачен. Он взирал на меня так, словно большей мерзости он и в жизни не встречал.

— Что ж… Начнем отчет процессов в организме леди за последний месяц. Имело место переохлаждение, которое впоследствии вызвало простуду и горячку. Имеется травма плеча, которую лечили ненадлежащим образом. Я исправил это, теперь шрама точно не останется. — Маг говорил, и его голос звенел от гнева. — Почти две недели леди Каролина принимала сильнейшее снотворное, которое обычно лекари применяют в случаях сильнейших, глубоких и невероятно болезненных ран у больных особенно, у пострадавших от огня.

Я на миг прикрыла глаза, не выдержав пристального взгляда мужчины.

— Также из недавнего я вижу прием бодрящей пастилки, которая частично прочистила магические каналы леди Каролины и отчасти нейтрализовала последствия длительного пребывания во сне.

Лорд Аллоди взял паузу, а затем припечатал:

— На этом хорошие новости окончены.

— О моей внучке заботились ненадлежащим образом — и это хорошие новости? — хрипло выдохнул дедушка.

— Увы, есть более серьезная проблема. Магические каналы леди Каролины крайне истончены и сужены. Проводимость нарушена, узлы ослаблены, а ядро находится в зачаточном и спящем состоянии… словно леди Каролине не восемнадцать, а восемь лет.

— Врожденное? — спросил дедушка после паузы, за которую я успела смириться с тем, что эрцгерцог будет крайне разочарован отсутствием у меня магического дара.

— Нет.

И тут я распахнула глаза. Мне показалось, что я ослышалась.

— Нет? — повторила я, чувствуя, как леденеют пальцы. — Что значит — нет?

Миэль посмотрел на меня с жалостью и попытался улыбнуться. Вышло откровенно жалко.

— Такое состояние возникает при длительном приеме подавляющего магию состава. Судя по вашему изумлению, вы не сами приняли подобное решение.

— Разве можно самостоятельно отказаться от дара? — вырвалось у меня.

Эмоции обуревали меня, и слезы, которые потекли из глаз, я даже не пыталась остановить. У меня была магия? Или должна была быть?!

— Я знаю и такие случаи.

— Как долго? — хрипло спросила я. — Как долго мой организм находится под влиянием этого состава?

— Вас опаивали годами, леди Каролина. Мне жаль, но я не уверен, что изменения до конца обратимы. Мне нужно будет провести диагностику еще раз, но уже при других условиях и при менее ограниченном времени.

Мир сузился до одного-единственного звука — биения моего собственного сердца. Я слышала, как грохочет мое сердце, и больше ничего. Даже слова дедушки проносились мимо моего сознания. Хотя прямо сейчас стоило взять себя в руки, а не заниматься саможалением!

Годами! О, боги, да за что?! И самое главное: кто?! Впрочем, что за глупый вопрос. Мачеха и отец! Но зачем?!

— Отлично, дышите, леди Каролина. Сейчас вам станет чуточку легче.

Я слышала голос лорда Миэля, словно он пробивался ко мне сквозь толстую стену. Вроде и голос слышен, и слова понятны, но как-то не складывались они в голове.

— Вот так, а теперь глубокий вдох и медленный выдох. Дышите, леди Каролина, дышите.

Я подчинилась машинально, вдруг осознав, что меня все-таки накрыло то ли истерикой, то ли паникой. И лорд Аллоди сейчас выводил меня из этого состояния. Умело. Я практически пришла в себя.

Где-то через пару минут в голове прояснилось, дышать и правда стало легче.

— Благодарю, — почти не сбившимся от рваного дыхания тоном произнесла я. — Мне стало легче.

— Я рад, — Миэль, который опять оказался на коленях передо мной, улыбнулся.

А я залюбовалась его глазами. Они вновь стали светлыми и лучистыми. И только тогда я поняла, что все это время сжимала его ладони, причем так крепко, что это совершенно точно доставило ему болезненные ощущения.

— Простите, — я поспешно разжала пальцы.

— Не за что извиняться, — тихо ответил он и поднялся. — Вы пережили удар. И, боюсь, это только начало неприятных вестей.

Я промолчала. В целом, он, конечно, прав. Весь вопрос в том, для кого новости будут плохими. Я больше проигрывать и сдаваться не собираюсь!

Дедушка уже стоял у перил беседки, а не сидел