Греческое искушение - Тина Фолсом

Учитывая, что просматриваемые богом записи были сделаны за воскресенье, когда здание почти пустовало, ему сильно повезло! Ведь с понедельника начинались занятия.

Вздохнув, Гермес глянул на часы над пультом. Если ему не удастся что-то найти в ближайшее время, им придётся уйти и вернуться позже.

— Что-нибудь нашёл? — встревожено поинтересовалась Пенни.

Он уже собирался сказать «нет», как его заинтересовал один кадр. Бог перемотал запись на пару секунд назад и указал пальцем на монитор.

— Это же твой отец? — уточнил он.

Пенни ошарашено уставилась на монитор, где её отец разговаривал с Кентоном.

— Он его знает? — удивился Гермес.

— Пожалуйста, давай не будем вовлекать в это отца, — оторвав взгляд от экрана, умоляюще на него посмотрела Пенни.

— Есть только один способ всё выяснить, — возразил бог, закрыв окно с видео и поднявшись со стула. — Нам пора. Они вернутся в любую минуту, — подстегнул подругу, сжав её предплечье.

Она кивнула, потрясенная от услышанного до глубины души, и позволила Гермесу проводить себя из кабинета и провести по коридору как раз в ту секунду, когда вернулись два явно раздражённых охранника.

— Не успели словить парнишку! — проворчал один из них.

— Слишком похоже на подвох, — добавил другой.

Гермес завёл Пенни за угол.

— Я пойду и переговорю с Кентоном. Можешь подождать меня в своём кабинете?

Со слезами на глазах она отрицательно покачала головой.

— Нет. Хочу быть там. Хочу всё самой услышать.

— Тебе не обязательно там присутствовать. Потом сам тебе всё расскажу.

— Нет. Я пойду с тобой.

Долгое время бог пристально на неё смотрел, потом кивнул.

— Хорошо.

Они вернулись в офис Кентона, Гермес, как в прошлый раз, без стука распахнул дверь и вошёл внутрь.

Доцент, вышагивая по кабинету, тут же остановился, ошарашенно на них уставившись.

Набросившись на мудака, как пчела на мёд, бог прижал говнюка к книжному шкафу, прежде чем Кентон успел произнести хоть слово.

— Давай переговорим ещё раз, и на этот раз мне нужна правда!

Бог взял висевший на стене греческий кинжал. Глаза доцента метнулись к оружию и расширились от страха.

— Ты меня не зарежешь, — завизжал он.

— О, ты даже не знаешь, на что я сейчас способен, — прорычал Гермес, прищурившись. — Что вы обсуждали с отцом Пенни в воскресенье вечером?

— Я никогда… — попытался возразить Кентон.

— Я видел запись! — прошипел бог. — Отрицать бесполезно. Я бы посоветовал тебе хоть раз сказать правду, иначе мне, возможно, придётся воспользоваться этим. — Он указал на кинжал в руке.

— Ты не позволишь ему это сделать! — закричал доцент, обращаясь к Пенни.

Та в ответ на его возмущение встала рядом с Гермесом.

— Я не только позволю ему это сделать, но и подстрекну его именно так и поступить, чтобы ты ощутил неимоверную боль.

Поняв, что за него никто не заступится, Кентон склонил голову.

— Я, правда, не собирался их красть. Просто хотел рассмотреть поближе.

Гермес закатил глаза. Где же раньше он уже это слышал?

— Думаю, я только что лишил тебя право на заимствование. Так что сейчас же верни мне сандалии.

— С удовольствием, — заверил его Кентон и поднял ладони вверх, — но у меня их нет.

Гермес сильнее прижал говнюка к книжному шкафу и переместил кинжал под его подбородок.

— Я уже говорил, что терпение не мой конёк?

— Их забрал её отец. Честное слово! — прохрипел Кентон, указав взглядом на Пенни.

Та судорожно вздохнула, и разочарование, подобно лесному пожару, отразилось на её лице, а у Гермеса за подругу защемило сердце.

— Расскажи мне всё, что знаешь, и не мешкай! — приказал бог доценту.

— Мне стала известна история Барта, связанная с воровством, вот и решил, что смогу его уговорить украсть сандалии, конечно, только, чтобы на них взглянуть, — поспешно добавил Кентон. — Поэтому ему рассказал о увиденной мной Пенни, нёсшей сандалии в лабораторию. Сам я не смог придумать, как туда попасть. Да и меня могли поймать, тогда бы я потерял работу. Но Барт догадался, как всё провернуть.

— Каким образом? — удивилась Пенни.

— По его мнению, в лаборатории нужно хотя бы иногда наводить порядок, — огрызнулся доцент, — поэтому Барт и украл ключ из кладовки, где его хранил уборщик.

— Почему, если он смог взломать замок от кладовки, ему не удалось таким же образом проникнуть в лабораторию? Зачем красть ключ? — задумался Гермес.

— Помимо ключа, необходим код доступа, иначе сработает сигнализация. Уборщик все их знал, — пояснил Кентон.

— И? — подтолкнул его продолжить бог.

— Ну, когда Барт туда проник, меня здесь не было. Ради алиби пошёл поужинать с друзьями. Отец Пенни должен был со мной встретиться тем же вечером, но не объявился. Позвонил ему на сотовый, тот не ответил. Барт так и не отдал мне сандалии.

— Короче, он тебя прокатил? — уточнил Гермес.

— Как отец смог так со мной поступить?

— Ну, так же как и со мной! — фыркнул Кентон. — Барт должен был мне отдать сандалии! Я бы их использовал в научных целях! А теперь я ни с чем? — Он озлобленно посмотрел на Пенни. — Мне нужно заключить бессрочный контракт!

Гермес покачал головой, признавая, что мотивом Кентона стали слепые амбиции, и отпустил говнюка.

— Полагаю, по мнению Барта, он на продаже сандалий смог бы срубить больше бабла, чем ты ему предложил, — высказался бог и взглянул на Пенни, которая удручённо понурила голову.

Ни за что он не позволит ей разреветься перед мудаком, поэтому снова посмотрел на красавчика-доцента, прищурился и провёл ребром ладони себе по горлу, тем самым давая понять, что его ждёт.

— Проболтаешься, и твоей карьере кранты. Усёк?

— Без бессрочного контракта мне и так ничего не светит.

Гермес озадаченно на него уставился. Очевидно, Кентон уж очень впечатлительный.

— Одно слово о сандалиях, — повторил угрозу бог, — и я…

— Даю слово, — прервал его доцент и с пораженческим видом упал в кресло.

Нервно всплеснув руками, Пенни вошла в комнату отца, вслед за ней проследовал Гермес. Почти всю дорогу из университета она не проронила ни слова, а друг на неё не стал давить. Пенни всё ещё пыталась переварить свалившиеся, как снег на голову, новости. Как же несправедливо! Ведь все решат: каков отец, такова и дочь. Птицы одного полёта.

— Даже не знаю, почему так удивлена. Он не мог исправиться. Всё тот же мошенник, каким был всегда.

Как забавно! Папа украл сандалию, которую она первой стащила. И кто они теперь? Вступившие в противоборство воры?

— Почему я сразу об этом не подумала?

Гермес успокаивающе положил руку на плечо подруги, и та