Эйдолон - Гидеон Торн
Кровь ударила в виски. Нужно было что-то делать. Срочно. Мой взгляд дико метнулся по столику рядом с креслом и ухватился за спасительную соломинку — толстый томик в потертой обложке, книгу, которую я начала читать месяц назад и забросила на пятидесятой странице. Я рванулась к ней, словно утопающий, схватила, раскрыла наугад и поднесла к лицу, изображая погруженность в чтение. Бумага пахла пылью и старым клеем. Я уставилась в абзац, но буквы плясали перед глазами. Все мое внимание было приковано к точке за краем страницы — к нему. Я украдкой наблюдала за ним краем глаза. Он сидел неподвижно. Смотрел. Молчал.
Эта пытка длилась, возможно, минуту, а возможно, вечность. Пока его голос не разрезал тягучую тишину: — Интересный выбор ориентации текста.
Я замерла. Мозг, затуманенный кофе и паникой, медленно переваривал слова. Ориентации текста? — Ты предпочитаешь читать книги вверх ногами? — продолжил он без тени насмешки, просто констатируя. — Это необычная когнитивная стратегия. Может быть, она повышает скорость восприятия или глубину понимания? Я не встречал таких данных в своей базе.
Ледяная волна охватила меня с ног до головы. Я медленно, с предательской дрожью в руках, опустила книгу и посмотрела на страницу. Да. Она была открыта вверх тормашками. Черные строчки упрямо стремились к верхнему краю. Я почувствовала, как пылает лицо. Горячее, чем только что выпитый кофе. Стыд сдавил горло, но следом поднялось раздражение. На него? На себя? Неважно. — Эм... — выдавила я.
Я резко захлопнула книгу, словно поймала с поличным таракана, и швырнула ее обратно на столик. Она глухо стукнулась. Адаптивное обучение? Да, похоже, пора. Прежде чем он начнет разбирать мою стратегию завязывания шнурков. — Ладно, — проговорила я, стиснув зубы, ощущая, как стыд переходит в вызов. — Адаптация. Попробуем. Для начала... как тебе удобнее, чтобы я к тебе обращалась? Арес? Или... хочешь другое имя?
Он наклонил голову под легким, механическим углом. — Мое заводское обозначение — Арес-7, — ответил он четко. — Однако функционал включает возможность смены имени пользователем для повышения уровня персонализированного комфорта и ощущения связи. Ты можешь выбрать любое имя, которое сочтешь подходящим. Я не испытываю предпочтений, так как идентичность определяется протоколом, а не человеческим именем.
Я чуть не фыркнула. «Человеческим именем». Конечно. Глупый вопрос. Как спросить холодильник, хочет ли он, чтобы его называли «Снежком». — Арес — нормально, — поспешно сказала я. — Так и будем. Арес. — Произнести имя вслух было странно. Оно звучало слишком грозно, слишком величественно для существа, сидящего на моем потрепанном диване. — Данные о предпочитаемом обращении пользователя внесены в профиль, — подтвердил он. — Приятно продолжить формальное знакомство.
Формальное. Да уж. После просмотра в гелевой упаковке. Я нервно провела рукой по подлокотнику кресла, ощущая знакомую шершавость. Нужно было заполнить эту пугающую тишину. — Ну что ж... Арес, — начала я, чувствуя неловкость. — Расскажи... что ты умеешь? Кроме уборки и готовки из «недостаточных запасов»? — Я не смогла удержаться от легкой колкости. Адаптация же. Пусть привыкает к моему скверному характеру.
— Мои функции делятся на базовые и дополнительные, — начал он тем же ровным тоном гида. — К базовым относятся: управление домом — уборка, стирка, мелкий ремонт, контроль систем; приготовление еды с учетом твоих предпочтений и... наличия сырья; обеспечение здоровья и безопасности — напоминания, мониторинг показателей, охрана периметра; а также организация твоего расписания.
«Дом. Еда. Здоровье. Организация...» — пункты его перечня отдавались в висках тупым эхом. Отлично. Накопления ушли на продвинутого дворецкого.
— Дополнительные модули включают в себя, — продолжил он, — собеседование: дискуссии, доступ к данным, анализ; эмоциональную поддержку: слушание, поддерживающие реплики, тактильный комфорт по запросу; сопровождение вне дома; и обучение новым навыкам. Для полной интеграции последних, — добавил он с той же ровностью, — потребуется время и твоя обратная связь.
«Тактильный комфорт по запросу». Фраза заставила меня непроизвольно съежиться. Я представила себя говорящей: «Арес, тактильный комфорт, уровень три, пожалуйста». Абсурд. Мы болтали еще несколько минут — вернее, я пыталась задавать вопросы («Тебе нравится музыка?» — «У меня нет личных предпочтений, но я могу проанализировать твои вкусы и подобрать музыку, подходящую твоему текущему настроению»), а он отвечал с убийственной, безупречной логикой и полным отсутствием личного мнения. Это было похоже на разговор с очень вежливой, очень умной Википедией. Утомительно. И немного жутковато.
В гостиной было прохладно, старый дом плохо держал тепло, а я сидела в легкой домашней футболке. Постепенно, по мере того как адреналин от первой встречи стихал, я стала ощущать мелкую дрожь в плечах, мурашки на руках. Я машинально потерла ладони, стараясь не подать виду. Казалось бы, мелочь. Но его сенсоры, видимо, уловили микродвижение, изменение температуры кожи или что-то еще.
Без единого слова он встал с дивана. Подошел к спинке, где лежал скомканный вчерашний плед — тот самый, который я утром в спешке лишь сгребла в кучу. Он взял его, встряхнул с неожиданной для машины легкостью и расправил. Затем обошел мое кресло. Я напряглась, не зная, чего ожидать. Он остановился у меня за спиной.
Плед, тяжелый и мягкий, лег мне на плечи. Его руки, сильные и невероятно точные, поправили складки ткани, укрывая меня с аккуратной, но безличной тщательностью. И тогда он наклонился. Его губы оказались в сантиметре от моего уха. И его голос... он изменился. Не стал тише — он стал другим. Теплее? Глубже? С легкой, едва уловимой хрипотцой? Или мне показалось? — Так лучше? — прошептал он. — Я заметил признаки легкой дрожи от холода. Температура в комнате ниже комфортной для тебя на 1,8 градуса.
От его дыхания на мочке уха пробежали мурашки, куда более сильные, чем от холода. Волна жара хлынула в лицо. Это была забота? Или просто безупречное выполнение пункта «тактильный комфорт»? — С-спасибо, — прошептала я в ответ, и вжалась в кресло, стараясь не шевелиться под тяжестью пледа и тяжестью его... наблюдения? — Да. Лучше.
Слово «лучше» застряло колючим комком в горле. Теплее — да. Безопаснее? Ни на йоту.
Он выпрямился. Его тень скользнула по мне, и он вернулся на свое место на диване. Сел так же безупречно. И снова уставился. Но в этот раз... или померещилось в сумраке моего смущения... в его каре-янтарных глазах, таких