Эйдолон - Гидеон Торн

Мы поговорили еще немного. О погоде (он привел точный прогноз на неделю). О книгах (проанализировал жанровые предпочтения на основе моей электронной библиотеки). О моей работе (осторожно предположил, основываясь на частоте упоминаний в разговоре и, возможно, измеренном уровне стресса, что текущий проект напрягает). Разговор был гладким, информативным и совершенно безжизненным. Как чтение персонализированного дайджеста новостей.

Усталость, настоящая, глубокая, накрыла меня, как тяжелое одеяло. Стресс дня, алкогольный туман прошлой ночи, эмоциональные качели — все слилось в одно сплошное желание закрыть глаза и провалиться в сон. Я отпила последний, уже холодный глоток кофе, скривившись от горечи, и поставила чашку. — Ладно, Арес, — сказала я, с трудом поднимаясь из кресла. Кости ныли. — Я... я пойду спать.

Он мгновенно встал. Стоял навытяжку, готовый. — Я провожу тебя, — заявил он не вопросом, а констатацией следующего шага в протоколе.

Одна мысль о том, что он последует за мной в спальню, что его пристальный взгляд будет скользить по моей кровати, по разбросанной одежде, по мне самой, пока я буду пытаться заснуть... Бросила меня одновременно в жар и в ледяную дрожь. Нет. Нет, это было слишком. Черта. — Нет! — вырвалось резче, чем я хотела. Я подняла руку, будто останавливая невидимый поток. — Оставайся здесь. В гостиной. Или... где угодно, кроме спальни. Пока я сплю. Это... правило.

Он замер. Его голова слегка склонилась. — Подтверждаю установку правила, — произнес он ровным тоном. — Доступ в спальню пользователя во время сна запрещен. Сохранено в профиль. Требуется ли установка будильника? Контроль качества сна? Я могу... — Нет! — перебила я. Я уже почти бежала к коридору, к спальне, к спасению. — Ничего не требуется. Просто... оставайся здесь. Спокойной ночи, Арес! — Спокойной ночи, — донеслось мне вслед. Его голос звучал безупречно вежливо. И совершенно пустым.

Я влетела в спальню, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Щелчок замка — маленький, хрупкий звук — прозвучал как выстрел: граница! Я провела рукой по лицу. Оно все еще горело от стыда за перевернутую книгу, от неловкости за его «заботу», от панического страха перед его присутствием в самом личном пространстве.

Я сбросила одежду на автомате, не включая верхний свет, лишь при тусклом свете прикроватной лампы. Забралась под холодное одеяло и уткнулась лицом в подушку. Тело дрожало — то ли от остаточного холода, то ли от напряжения. Адаптация только началась. И я не имела понятия, кто кого будет подстраивать под себя. И какой ценой.

Я проснулась по будильнику в 8:00. Резкий, ненавистный звук впился в барабанные перепонки, разрывая клочья бесформенного, недоброго сна. Я ворочалась всю ночь, пыталась укрыться потеплее, проваливалась в забытье и снова просыпалась от ощущения чужого присутствия за стеной. Но странно: несмотря на это, чувствовала себя… лучше. Не «отлично». Скорее, как после долгой болезни, когда температура спала и мир перестал качаться. Голова была тяжёлой, но не раскалывающейся, тело — одеревеневшим, но не ватным. На минуту, всего на одну сладкую, обманчивую минуту, пока сознание цеплялось за остатки сна, мне показалось, что ничего не произошло. Только тишина старого дома и предрассветный холодок под одеялом.

Вдруг — в дверь постучали.

Тихий, вежливый стук.

Кровь прилила к лицу, потом отхлынула, оставив ледяное онемение. Я встала, натянула свалявшийся халат с подлокотника кресла и медленно, будто под водой, подошла к двери. Рука дрожала, когда я схватилась за ручку.

Открыла.

На пороге стоял Арес. В той же серой рубашке и брюках, безукоризненно выглаженных, без единой складочки. Он улыбался. В руках — поднос. На нём — аккуратно нарезанные тосты с авокадо и яйцом пашот, дольки апельсина, крошечная вазочка с… цветами. Не такие как с цветочного, а с простенькими полевыми ромашками и васильками, слегка помятыми, с каплями росы на лепестках. Откуда? Пустырь за старым гаражом, где буйно цвёл бурьян, а по краям — эти скромные полевые красавцы… Он сходил туда на рассвете? Пробирался сквозь колючий репейник и мокрую траву? Сердце неожиданно стукнуло — не от страха, а от… нелепой трогательности этого жеста. Где ещё их взять в этой глуши?

— Доброе утро, — его голос был таким же, как вчера. Но сегодня в нём не чувствовалось той холодной аналитичности. Или мне только показалось? — С днём рождения.

Я замерла. Искреннее, острое удивление кольнуло сильнее кофеина. Честно? Со всей этой суматохой я напрочь забыла. Тридцать. Сегодня. Рубеж, о котором я мечтала в двадцать пять и которого теперь боялась. А он помнил. Вернее, его база данных это знала.

— Спаси… — начала было я, но голос пропал. — Спасибо, Арес.

Он стоял, держа поднос, его каре-янтарные глаза смотрели на меня с тем же бездонным вниманием. Но сегодня в них, или мне опять померещилось, было что-то… выжидающее? Словно он ждал моей реакции.

— Могу ли я войти? — спросил он вежливо.

Мне хотелось сказать «нет». Крикнуть «нет!», захлопнуть дверь и забиться под одеяло. Спальня — последний бастион. Впустить его сюда, к постели, с этим подносом и полевыми цветами… казалось слишком личным.

Но тут живот предательски громко и требовательно заурчал. Я вспомнила: вчерашний ужин я проигнорировала, а до того — сутки на кофе и панике. Пустота в желудке болела.

Я вздохнула — звук вышел сдавленным — и отступила в сторону. — Ладно. Входи.

Он вошёл с бесшумной плавностью. Его взгляд скользнул по комнате — по разбросанной одежде, немытой чашке на тумбочке, пыльной раме зеркала. Мне стало стыдно. Но его лицо оставалось невозмутимым. Он просто зафиксировал.

Я села на кровать, поджав под себя ноги и запахнувшись в халат. Он подошёл и аккуратно поставил поднос мне на колени. Ваза с цветами слегка качнулась, капля воды упала на одеяло. Он тут же вытёр её краем салфетки.

— Приятного аппетита, — сказал он и отошёл на шаг, но не ушёл. Сел на краешек стула у туалетного столика. Спина прямая, руки на коленях. И опять этот взгляд. На меня.

Я взяла вилку. Всё выглядело безупречно: хрустящие тёплые тосты, спелый авокадо, яйцо пашот с жидким желтком, даже апельсины без белых волокон — прямо как на картинке из журнала о здоровом питании. Я ела, сдерживая зверский аппетит, под его неотрывным взглядом. Тишину нарушал только скрип моих зубов и далёкий щебет за окном.

Потом он заговорил. — Как ты хочешь провести сегодняшний день?

Я доедала последний кусочек тоста, тянула время. — Сегодня пятница, Арес, — я отвела взгляд. — Я буду работать. Как обычно.

Он слегка