Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

Адалин почувствовала холод. Сначала Адалин решила, что это сквозняк.

Холод полз медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещину. От лодыжки вверх, под шёлком, по коже. Тонко, остро, будто кто-то вёл по ноге кончиком ледяной иглы. Потом вторая игла. Третья. Они обвивали, тянулись выше, к колену, к бедру, к животу. И с каждым дюймом становились тяжелее.

Адалин опустила глаза.

На полу ничего не было. Огненный подол, голубой лёд паркета, её собственная тень, падающая от люстр. И тень Изабель рядом, длинная, узкая, слишком длинная для невысокой женщины. Её край лежал на краю тени Адалин. Касался.

По этой границе, там, где тени соприкасались, на льду проступал тонкий белый иней.

Холод добрался до живота и остановился там. Обвился кольцом. Сжал.

Адалин задохнулась. Огонь внутри дрогнул и начал сжиматься, как тогда, в галерее, под руками Каэлана.

Изабель смотрела на неё и улыбалась. Белки её глаз стали чуть светлее, чем следовало, и зрачки в них сузились.

- Тебе нехорошо, дорогая? - спросила она участливо. - Ты так побледнела. Наверное, здесь для тебя слишком холодно. Огненным в нашем дворце бывает тяжело.

Лорд Хальд стоял рядом и мягко улыбался. Пальцы его спокойно лежали на хрустальном набалдашнике трости. В глубине хрусталя, Адалин увидела это краем глаза, медленно клубился темный туман.

Адалин стиснула зубы. «Нет», - сказала она себе. И её затылок вспыхнул.

Жар рванулся от шеи вниз, по позвоночнику, и упёрся прямо в ледяное кольцо, сжимавшее её изнутри. Мгновение два противника стояли друг против друга. Огонь и лёд. Опалы у неё на шее потемнели, по ним пробежала морозная паутина, а потом паутина лопнула, и камни вспыхнули ярче прежнего.

Внешне не изменилось ничего. Адалин стояла, держала Аларика за руку и вежливо улыбалась. Изабель стояла напротив и улыбалась тоже. Лорд Хальд опирался на трость. Гости вокруг перешёптывались о ребёнке, о Серебряном Доле и о том, какое смелое платье у леди Адалин.

А между ними шла война.

Аларик почувствовал первым. Его пальцы в её руке вдруг стали горячими. Он медленно, очень медленно перевёл взгляд вниз, на пол. Потом на тень Изабель. Потом на хрустальный набалдашник трости.

Вертикальные зрачки сузились в нитку.

- Не надо, - едва слышно шепнула Адалин. - Я сама.

Он посмотрел на неё. И Адалин увидела, как ему трудно. Как всё в нём рвётся вперёд, сжечь, раздавить, разорвать. Но он остался стоять. Только сжал её руку, крепко, до боли, и она почувствовала, как в её ладонь из его ладони льётся жар. Этого хватило.

Адалин отпустила его руку и шагнула вперёд.

- Леди Изабель, - сказала она тепло, почти ласково. - Простите, я не поздравила вас как следует.

И прежде чем Изабель успела отступить, Адалин взяла её за обе руки.

- Ребёнок - это такое счастье, - сказала Адалин громко. - Я так хорошо знаю, как его ждут. Позвольте мне пожелать вам тепла.

И отдала огонь, а нити стали видны.

Сначала на полу. Из тени Изабель вдруг вырвались десятки тонких, чёрных, извивающихся жгутов. Они тянулись к подолу Адалин, обвивали его, уходили под шёлк. И все до единого горели. Они корчились на льду и шипели, пытаясь отдёрнуться, вернуться к хозяйке, и не могли.

Потом жгуты загорелись на самой Изабель. На запястьях, там, где Адалин держала её руки. На шее, под жемчугом. Тонкие чёрные нити проступили у неё под кожей, как вены.

Весь зал это увидел.

- Чёрная магия, - сказала Адалин. - В зале Его Высочества.

Она подняла руку и показала на обугленные следы на полу.

У дальних дверей стражники в золочёных доспехах положили ладони на рукояти мечей. Император медленно выпрямился на троне.

Генри смотрел на жену. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел как человек, у которого с души свалилась каменная глыба, а под ней оказалась бездна.

Изабель дышала тяжело, рвано. Волосы растрепались, жемчужная нить на шее порвалась, и жемчужины покатились по полу. На запястьях краснели свежие ожоги. Но, когда она подняла голову, лицо у неё было уже другим. Испуганным. Заплаканным. Беззащитным, как у обиженного ребёнка.

- Она… - Голос у Изабель сорвался. Она прижала обе ладони к животу. - Она на меня напала! Вы все видели!

- Изабель, - тихо сказал Генри.

- Молчи! - Она обернулась к залу. Слёзы текли по её лицу. - Вы все видели! Огонь! Она меня жгла! Посмотрите на мои руки!

Она вытянула руки, показывая ожоги. По залу прокатился шёпот.

- Чёрная магия? - Изабель засмеялась сквозь слёзы, тонко, истерично. - Это я тёмная? Посмотрите на неё! Откуда она взялась? Чем она его взяла? Красотой? Посмотрите на неё! Она приворожила генерала! И моего мужа пыталась!

- А это?! - закричала Изабель. - Посмотрите на её шею!

Адалин не поняла. И в отражении на ледяной колонне рядом Адалин увидела то, что видели сейчас все.

На затылке у неё, у самого основания шеи, горел знак. Тонкий, золотой, светящийся изнутри, как раскалённая проволока. Сложенное драконье крыло.

- Клеймо! - Голос Изабель звенел под сводами. - Магическое клеймо! Кто из вас видел такое на честной женщине? Она связала себя с ним кровью! Это запретная магия, древняя, тёмная! Она ведьма! Ведьма, которая подчинила себе брата императора!

Шёпот вокруг стал громче. Адалин видела, как отступают дамы, ещё полчаса назад хватавшие её за руки. Как стражники у дверей переглядываются и не знают, кого задержать.

А с возвышения у дальней стены медленно поднялся с трона император.