Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
Генри.
Парадный серый камзол, серебряное шитьё, белый шейный платок. Волосы, как всегда, гладко зачёсаны назад. Всё как она помнила.
Только лицо было чужим.
Он похудел. Под глазами залегли тёмные тени, будто он не спал несколько ночей подряд.
Рядом с ним, держа его под руку, стояла Изабель. В голубом, с жемчугом, ослепительная, как ледяная статуя на мосту. Она смотрела на Адалин, и улыбка на её губах медленно застывала. Пальцы на локте мужа побелели.
Но Генри не смотрел на жену. Он смотрел на Адалин.
На огненный шёлк. На опалы, тлеющие у неё на шее. На кольцо Асхардов с багровым пламенем внутри чёрного камня.
Рот у него приоткрылся. Он так и стоял, забыв о бокале в руке, о жене, о Совете, об императоре на возвышении. Шампанское из накренившегося бокала тонкой струйкой лилось ему на сапог, а он не замечал.
Адалин не остановилась. Она посмотрела на него ровно столько, сколько смотрят на незнакомца, который случайно загородил дорогу. И пошла дальше.
За её спиной в наступившей тишине громко и отчётливо звякнул о мраморный пол выпавший из чьей-то руки бокал.
Глава 28
Император закончил речь, оркестр снова заиграл, и гости хлынули на середину зала. Адалин свернула к боковой арке. Там, за колоннами, начинался узкий коридор к террасе, и она надеялась хоть минуту постоять на свежем воздухе.
- Адалин.
Она медленно обернулась.
Генри стоял в двух шагах. Один. Изабель рядом не было. Как он от неё отделался, Адалин не знала, да и знать не хотела. Бокала у него в руке тоже больше не было. Он смотрел на неё так же, как минуту назад в зале: будто боялся моргнуть и обнаружить, что её нет.
- Это ты, - сказал он. - Адалин, это правда ты?
- Я, Генри.
- Мне сказали… - Он запнулся. - Мать сказала, ты пропала. Что на границе маги, что от тебя два месяца ни строчки. Что ты…
- Сгинула на севере?
- Как видишь, нет, - сказала Адалин. - Передай леди Ровене мои поздравления. Ей придётся ещё немного потерпеть моё существование.
Генри будто не услышал. Он смотрел на неё. На плечи, на шею, на волосы. На лицо.
- Какая ты красивая, - сказал он тихо, почти растерянно. - Адалин. Боги. Какая ты красивая.
Три года назад она отдала бы за эти слова полжизни. Она вспомнила сорочку с кружевом на вороте. «Это не слишком… для тебя?»
- Спасибо, - сказала она. - Мне пора.
Он шагнул к ней и поднял руку. Хотел коснуться щеки, но Адалин отступила на шаг. Его ладонь повисла в воздухе.
Генри посмотрел на свою руку и медленно опустил её.
- Ты изменилась, - сказал он.
- Да.
- У тебя кто-то есть, - сказал он.
- Есть.
Генри отшатнулся, будто она его ударила.
- Кто?
- Кто он? - Голос у него сорвался, стал громче. Где-то у колонн кто-то обернулся. - Кто-нибудь с границы? Какой-нибудь лесничий? Конюх из твоей развалюхи? Маг-полукровка, которому некуда больше податься? Кто, Адалин? За полгода! Полгода, и ты уже… Он осёкся.
- А сколько, по-твоему, я должна была ждать? - спросила она тихо.
- Год? Два? - Адалин смотрела на него в упор. - Ты подписал бумаги, Генри. А теперь спрашиваешь, почему я не сидела на границе и не ждала, пока ты передумаешь?
- Я не… - Он провёл рукой по лицу. - Ты не понимаешь. Это мать. Это всё мать, она… Я не хотел. Я никогда не хотел тебя отпускать. Я думал… я был уверен, что ты…
- Что я что?
- Не стала бы чьей-то… - Он не договорил. Лицо у него вдруг потемнело.
- Это не твоё дело, Генри.
- Не моё? - Он коротко, зло рассмеялся. - Ты три года была моей женой.
- Была.
Он открыл рот, закрыл. Потом снова посмотрел на неё, и в его глазах медленно проступало что-то, чего она не ждала увидеть. Не вина. Недоверие.
- Я больше не жду, Генри, - сказала Адалин. - Ни тебя, ни кого-то другого. Хватит. Прощай.
Она развернулась и пошла к террасе. Он догнал её в два шага и схватил за локоть.
- Не уходи, - сказал он хрипло. - Пожалуйста. Не так. Дай мне сказать. Я был идиотом, слепым идиотом, но я могу всё исправить. Я разведусь с Изабель, я…
- Отпусти.
- Ты не понимаешь, что тут происходит! Тебе нельзя здесь быть! Ты не знаешь, кто она, кто её…
- Генри, отпусти мою руку.
Она чувствовала, как нагреваются под его пальцами её кожа, шёлк рукава, кольцо на руке. Ещё мгновение, и он узнает, кем стала его тихая, мягкая, всё прощающая жена.
- Убери руки от моей женщины.
Голос раздался у них за спиной, из глубины коридора.
Глаза Аларика горели расплавленным золотом, и зрачки в них снова были вертикальными, узкими, как у зверя.
Генри разжал пальцы.
- Ваше… - Он судорожно сглотнул. - Ваше Величество…
Аларик чуть приподнял бровь.
Генри посмотрел на Аларика, потом на кольцо у неё на руке.
- Вы… - прошептал Генри. - Это вы?
- Я, - сказал Аларик. - Не конюх. Прости, если разочаровал.
Адалин не помнила, как оказалась рядом с Алариком.
Только что она стояла у стены, растирая локоть, а в следующее мгновение уже прижималась к нему, лицом в чёрное сукно мундира, и его рука обхватывала её плечи. Тяжёлая, горячая, родная. Сердце у него под её щекой колотилось так быстро и сильно, что она