Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

Он ушёл следом за камергером, и толпа сомкнулась за его спиной.

Адалин осталась одна посреди ледяного зала, в платье цвета пламени.

- Леди Асхард! Какая честь познакомиться с вами!

Они налетели со всех сторон сразу, как воробьи на рассыпанное зерно. Пять, шесть, потом восемь дракониц. В шелках, в мехах, с веерами, в перьях и бриллиантах. Адалин узнала двух: та, что лорнировала витрину у шляпной лавки, и та, что держала собачку. Теперь они улыбались ей так нежно, будто ничего не было.

- Мы так ждали! Весь двор только о вас и говорит!

- Какое платье! Это мадам Флоранс, правда? Она ни для кого так не шьёт!

- А опалы! Боги, это ведь Валлард?

- Леди Асхард, вы должны непременно…

- …у нас по четвергам, совсем по-домашнему…

- …мой муж просто мечтает познакомиться с генералом…

Адалин улыбалась. Кивала. Благодарила. Отвечала «да, мадам Флоранс», «да, Валлард», «благодарю, непременно». И ждала. Она слишком хорошо знала этих женщин, чтобы не понимать: комплименты - только разведка боем. Атака впереди.

Её начала высокая статная драконица с проседью в тёмных волосах. Леди Морвиль, вспомнила Адалин.

- Но, леди Асхард, простите наше любопытство, - пропела леди Морвиль. - Мы ведь совсем ничего о вас не знаем! Генерал никогда, никогда никого не привозил ко двору. Откуда же вы?

- С границы, - сказала Адалин. - У меня там поместье.

- На границе! - ахнул кто-то. - С магами! Какой ужас!

- А как же вы познакомились с генералом? - Глаза у леди Морвиль блестели. - Это ведь такая романтическая история, я уверена!

- Он упал ко мне в сад, - просто ответила Адалин.

Восемь дракониц замолчали.

- Упал? - переспросила та, что с лорнетом.

Это было правдой, если опустить всё, о чём нельзя рассказывать на балу. Драконицы переглядывались, будто она рассказала им сказку про принцессу на горошине. Две из них явно не поверили. Одна, совсем юная, в голубом, смотрела на Адалин с восторгом.

Леди Морвиль, однако, не собиралась отступать.

- Как трогательно, - сказала она. - Но, дорогая, до того, как генерал оказал вам такую честь… вы ведь, наверное, носили другую фамилию? Мы просто никак не можем понять, из какой вы семьи.

Все замерли. Вот она, атака.

Адалин могла бы уклониться. Могла бы сказать «это неважно» или «из старой семьи», и они бы гадали ещё неделю. Но ей вдруг до смерти надоело. Надоело прятаться. За полгода она так и не научилась стыдиться собственного имени и не собиралась начинать.

- Винтер, - сказала она. - Меня зовут Адалин Винтер.

- Винтер, - медленно повторила леди Морвиль. - Подождите… Адалин Винтер? Жена Генри Серебряного?

- Бывшая жена.

- Та, которую он… - юная драконица в голубом прикрыла рот ладонью, - которую он оставил… ради Изабель Хальд?

- Она самая, - ответила Адалин. И улыбнулась.

- Ох, дорогая, - первой опомнилась леди Морвиль. Голос её стал сладким и сочувственным. - Это, должно быть, было так тяжело для вас. Так унизительно. После трёх лет, бедняжка…

- Нисколько, - сказала Адалин.

- Простите?

- Нисколько не тяжело, леди Морвиль. - Адалин поставила бокал на поднос проходившего мимо слуги. - Иногда, чтобы найти своё, нужно сначала избавиться от чужого. Вы так не думаете?

Леди Морвиль открыла рот и закрыла его.

- Прошу прощения, - сказала Адалин. - Я обещала Аларику не стоять на одном месте слишком долго. Он считает, что это вредно для здоровья.

Она присела в лёгком реверансе и повернулась. Огненный шлейф прошуршал по ледяному полу. Позади ещё долго стояла тишина. Потом её прорвал взволнованный шёпот, и Адалин, не оборачиваясь, могла бы перечислить каждое слово.

- Леди Асхард.

Голос был мягким, приятным, чуть ленивым. Таким голосом читают стихи у камина. Адалин обернулась.

Перед ней стоял молодой мужчина лет двадцати пяти. Высокий, с волосами такими светлыми, что они казались седыми. Нет, не седыми: серебристо-белыми, как свежий снег под луной. Лицо было красивым той правильной холодной красотой, которую дают статуям в храмах. На нём был белый мундир с серебряным шитьём, а на груди звезда с шестью лучами. Глаза у него были светло-серые.

Он улыбался. Тепло, открыто, почти мальчишески.

- Ваше Высочество. - Она присела в глубоком реверансе.

- О нет, нет, прошу вас. - Каэлан поймал её руку и помог подняться. Пальцы у него были холодными. Не прохладными, как бывают у людей в зимний вечер, а по-настоящему холодными, будто он только что держал снег. Кольцо Асхардов на её руке тут же потеплело. - Какие реверансы между родственниками. Вы ведь теперь сестра моего дорогого дяди. Значит, мне вы… тётя?

- Это было бы неловко, Ваше Высочество. Я старше вас всего на пару лет.

- Тогда я буду звать вас леди Адалин, если позволите, а вы меня - Каэлан. - Он улыбнулся шире. - Мы ведь семья. Я надеялся, что вы окажете мне честь. Первый танец вечера. Хозяин бала обязан открыть его с самой красивой дамой, а у меня, признаться, нет выбора. Вы его не оставили.

Оркестр, будто по сигналу, заиграл вальс. Пары начали выходить на середину зала. Отказать хозяину бала в первом танце значило нанести ему оскорбление при всём Совете. Каэлан это знал. И она знала.

- Почту за честь, - сказала Адалин.

Танцевал он великолепно. Вёл легко, уверенно, без единого лишнего движения, и Адалин, которая не танцевала уже полгода, ни разу не сбилась.

- Вы произвели впечатление, - сказал Каэлан, когда они сделали первый круг. - Леди Морвиль до сих пор не закрыла рот. Боюсь, к ней залетит какая-нибудь муха.

- Вы слышали?

- У меня очень хороший слух. И очень болтливые гости. - Он развернул её,