Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
- Изабель…
- Леди Изабель. - Она улыбнулась. - Хотя скоро это будет уже не важно. Ты слышал, что болтают про тёмных магов на границе, милый? Ты думал, это сказки для деревенских?
Генри молчал. Губы у него немели.
- Мой дядя служит тому, кто очень скоро будет решать, как в этой империи всё устроено. - Изабель подошла вплотную. - И я тоже. Мы с дядей служим ему давно, гораздо дольше, чем ты меня знаешь. А Серебряный клан - один из древнейших в Совете. Старая кровь, голос в Совете, земли у самой столицы. Очень полезный клан. Если, конечно, во главе его сидит кто-то послушный.
Она положила ладонь ему на грудь. Холод прошёл сквозь одежду, как сквозь бумагу, и обжёг кожу. Генри хотел отступить, но ноги не послушались.
- Ребёнок будет, - сказала Изабель спокойно. - Наследник Серебряных с кровью Хальдов. Дядя очень этого ждёт. Никакого отвара, никакого лекаря. Ты будешь хорошим мужем. Ты найдёшь деньги для мадам Флоранс. Завтра ты наденешь парадный камзол, возьмёшь меня под руку и будешь улыбаться на балу у принца так, будто ты самый счастливый дракон в империи.
Она наклонилась к самому его уху. Дыхание у неё было ледяным.
- А если ослушаешься, мы сотрём тебя в порошок. Тебя, твою драгоценную мать, твой Серебряный Дол со всеми вонючими амбарами. И знаешь, что самое смешное? - Она тихо рассмеялась. - Для наследника отец вовсе не обязательно должен быть живым. Молодым вдовам у нас очень сочувствуют. Вдове с ребёнком под сердцем - тем более.
Она убрала руку.
Генри судорожно вдохнул. Воздух обжёг горло, на ресницах у него налип иней.
Изабель отступила на шаг и поправила на плечах песцовую накидку.
- А теперь иди переоденься, - сказала она прежним голосом, сладким и капризным. - С тебя капает на ковёр. И не забудь про мадам Флоранс. Голубое, с жемчугом. Спокойной ночи, дорогой.
Она поднялась по лестнице, не оглядываясь. Песец мягко волочился по ступенькам. Наверху хлопнула дверь.
Генри стоял посреди холла ещё долго.
Он попытался вспомнить, когда впервые услышал фамилию Хальд. Мать. Конечно, мать. Старые друзья, такая полезная семья, лорд Эврен сидит в Совете. Знала ли она? Нет. Генри почти засмеялся. Мать не знала. Мать никогда не видела дальше собственного носа и родословных книг. Она привела в дом змею и гордилась, что выбрала её сама. А он не видел ничего, даже ту, которую привёл в собственную постель.
Глава 27
Аларик ждал внизу, у кареты. На нём был парадный мундир, чёрный, без единой золотой нитки, только бронзовый дракон на плаще у горла. Когда Адалин вышла на крыльцо, он как раз что-то говорил Кейрану. На полуслове замолчал. Кейран проследил за его взглядом, присвистнул и тут же получил локтем под рёбра.
Аларик подал ей руку, помог сесть в карету и сел напротив. Ехать было недалеко: через дворцовый сад, мимо фонтанов, к голубовато-белым шпилям. Но карету Асхардов пропустили не сразу. У ворот стояла очередь из экипажей, и Адалин рассматривала гербы на дверцах: снежинки, серебряные крылья, звёзды, волчьи головы. Весь Совет кланов.
- Он будет там, - сказала она тихо. - Каэлан.
- Это его дом.
- Как мне себя с ним вести?
- Вежливо. Не оставайся с ним одна. Ничего не пей из его рук. И не верь ни единому слову, особенно если покажется, что он говорит правду.
Широкий мост к парадному входу был выложен голубым камнем, и под ногами он казался льдом. Может, и был льдом, Адалин не стала проверять. По обе стороны моста стояли фонтаны, замёрзшие прямо в полёте: струи воды застыли в воздухе прозрачными дугами, а в чашах под ними сквозь лёд виднелись рыбы, золотые и алые. Одна из них, Адалин могла бы поклясться, шевельнула плавником.
Бальный зал занимал всю середину дворца. Высокий, как храм, с колоннами и потолком, расписанным под северное небо. По нему медленно текли зелёные и лиловые полосы сияния. Люстры были выточены из хрусталя и горели холодным белым огнём. Вдоль стен стояли ледяные скульптуры: драконы, единороги, деревья с ледяными листьями.
Пахло мятой, шампанским и снегом. Оркестр на галерее играл легкую и мягкую мелодию. От дыхания сотен гостей в воздухе висела едва заметная дымка.
И все гости были в голубом, белом и сером.
Сабина не ошиблась. Ледяные в голубом и серебре. Серебряные в сером и белом. Остальные кланы, словно сговорившись, выбрали бледные, зимние цвета, чтобы не спорить с хозяином. Зал был похож на январское утро: красивое, сверкающее и очень холодное.
Перед ними распахнули двери.
- Генерал Аларик Асхард, брат Его Императорского Величества! - объявил герольд. Голос его раскатился по залу, и музыка сбилась на полтакта. - И леди Адалин Асхард!
Адалин улыбнулась. Она репетировала эту улыбку перед зеркалом полчаса.
Они шагнули в зал, и разговоры стали стихать. Головы оборачивались одна за другой. Кто-то опустил бокал. Кто-то прикрыл рот веером. Огненный шёлк пылал посреди голубого и серебряного так, будто в ледяной зал внесли факел.
Им не дали пройти и до середины зала.
Сквозь толпу пробился немолодой дракон в алом камзоле с двуглавым змеем на груди: камергер императора. Он поклонился Адалин, коротко и вежливо, а потом что-то тихо сказал Аларику на ухо.
Аларик нахмурился.
- Сейчас?
- Его Величество настаивает, генерал. До выхода.
Аларик посмотрел на Адалин. Она видела, что он не хочет уходить, видела по сжатой челюсти, по пальцам, которые сжали её локоть.
- Иди, - сказала она.
- Я ненадолго. Кейран у колонн, с офицерами. Не уходи из зала.
- Я не ребёнок, Аларик.
- Знаю. - Он наклонился к её руке, коснулся губами кольца. - Именно поэтому и прошу.