Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская
Саша старалась держать лицо и даже кивать.
Увы, она слишком долго работала «в системе», чтобы не понимать — слова императрицы пустое утешение.
Денег на мыло, рукомойники и постоянный присмотр нет. В лучшем случае кусок мыла будут выкладывать к приезду императрицы или еще какого проверяющего, и сиделка, приходя с улицы или из туалета, теми же руками, которыми подает утку, будет делать перевязку.
Да и сам доктор полезет в рану, не снимая сюртука и рубашки, а после в таком же виде станет осматривать роженицу…
— Вы весьма полезны ордену, — продолжила императрица, — так что я планирую и дальше давать вам поручения по инспекции подопечных моих заведений… А так как вы теперь замужняя дама… Не желаете ли вы оставить свой пост в благотворительной школе ради семейных радостей?
Сердце Александры глухо стукнуло.
Вот оно. Вот то, чего она боялась, отправляясь на незапланированную встречу к герцогине! Отставка. Почетная. Из рук самой императрицы! По уважительной причине. Только вот эта отставка перечеркнет все, что Саша делала два года.
Девочки, получившие надежду на что-то большее, выйдут из школы обычными гувернантками или женами офицеров. Сироты потеряют свои деньги — нет гарантии, что новая директриса продолжит вкладывать их средства с толком или не «приберет» их счета «за услуги».
— Ваше величество, — Александра справилась с голосом, — а как же спор?
— О, это пустяки, — отмахнулась Александра Феодоровна, — я признаю вашу победу, переведу на счет школы тысячу рублей, и никто не посмеет это оспорить!
— А как же магия? — изумилась Саша. — Ваше величество, условия спора были записаны и подтверждены магически! Десять лет обучения и три года после выпуска — только тогда магия признает спор состоявшимся!
— Но вы же сами подали прошение… — изумилась императрица.
— Я? — Александра выпрямилась и взглянула на герцогиню: — Ваше сиятельство, разве я просила вас освободить меня от должности?
Терезия Борисовна поставила чашку и покачала головой:
— Не припомню такого, Александра Николаевна, разве что ваше письмо затерялось в вечерней почте…
— Я клянусь, — Саша сложила ладонь горстью и заставила внутренний огонь мягко загореться над кожей, — что я не подавала прошения об увольнении с должности или переводе. Клянусь, что я хочу остаться на службе в школе благородных девиц Терезии Ольденбургской, воспитать доверенных мне детей полезными членами общества, сильными магами, добродетельными девицами, верными императорской семье и Российской империи. Я желаю продолжить спор с директрисами Смольного и Павловского институтов и прошу магию подтвердить мою клятву!
Язычок огня вспыхнул ярче и… отпечатался на папке, которую Саша держала на коленях!
В ушах у Саши зазвенело так, что она с трудом удержала вертикальное положение.
Это была отчаянная попытка сохранить не должность — возможность воспитать этих детей! Вот только власть имущие отчаянно не любят, когда их ставят в неловкое положение. А Саша поставила. Напомнила императрице про спор, поклялась магией, вцепилась в свое место, и теперь…
Выдохнув, Александра улыбнулась и показала дамам свою папку:
— Боюсь, планы Пасхального концерта пострадали невосполнимо. Приношу свои извинения, ваше величество, ваше высочество! Обещаю предоставить новый план на следующей неделе!
Обычная «директорская» болтовня снизила градус напряжения.
Императрица и герцогиня поставили чашки, а фрейлина Мещерская незаметно схлопнула ледяной файербол, который приготовила, как только на ладони Александры заплясало пламя.
— Что ж, — Александра Феодоровна нахмурила брови, — полагаю, генералу Бенкендорфу интересно будет узнать, кто подделал прошение на мое имя… Мадам Медведева, позвольте мне еще раз поблагодарить вас за отчет, присланный так своевременно и так точно написанный. Я непременно буду у вас на Пасхальном балу, и книга записей будет тоже.
— Ваше величество, — Саша встала и присела в реверансе, — от имени всей школы благодарю вас за милость. Позволите мне удалиться?
— Ступайте, мадам, — отпустила ее императрица.
Еще раз простившись, Александра на дрожащих ногах спустилась вниз, закуталась в плащ, сказала что-то швейцару и очнулась только у ворот школы.
Сегодня она отстояла и себя, и этих детей, но что же будет завтра?
Эпилог
К огромному удивлению Александры, негативных последствий разговор с императрицей не имел.
На следующий день в школу доставили серебряный кофейный сервиз с запиской «подарок к свадьбе», плюс несколько корзин различных сладостей и орехов для пансионерок. Саша поняла, что это извинение от ее величества, и написала соответствующую подарку благодарность, приложив миниатюрные профильные портреты императора и императрицы, выполненные на костяных пластинках талантливой Машенькой Трауб.
Через неделю герцогиня, как обычно, приехала в школу с детьми, и больше разговоров о смене директрисы не возникало.
Еще через неделю генерал Бенкендорф прислал Александре записку: «Ваш недоброжелатель найден, как хотите с ним поступить?»
Вот тут мадам Медведева посоветовалась с мужем, и вместе они решили, что для неизвестного ей придворного лучшим наказанием будет служба в госпитале в течение хотя бы месяца.
Как же изумился весь высший свет, когда супруги Головачевы вдруг изъявили желание целый месяц лично помогать страждущим в больнице!
Позже мадам Бенкендорф, подмигнув Саше, на одном из приемов заявила, что более тяжкого наказания для парочки крайне высокомерных придворных придумать было нельзя!
Между тем жизнь шла своим чередом.
Как ни старалась Александра Николаевна быть осторожной, как ни надеялась на то, что магичкам сложнее забеременеть и выносить ребенка, однако к лету она ощутила себя в положении.
Генерал Медведев был на седьмом небе от счастья, а сама Саша — от ужаса. Впрочем, вскоре благоразумие взяло верх. Наладив правильное питание, упражнения и регулярные осмотры у лучшей повитухи Особого отдела, Александра благополучно доносила беременность и родила Ефиму Александровичу сына — Александра Ефимовича.
Пользуясь знаниями своего века и опытом повитухи, Саша сумела избежать многочисленных опасностей, которые подстерегали мать и дитя в этом веке.
Благодаря наличию няньки, кормилицы и старших барышень, всегда готовых повозиться с малышом «для опыта», Александра не прекращала работать и очень мило выглядела в качестве Девы Марии с младенцем на Рождественском представлении.
Через три года у четы Медведевых родился еще один сын, а еще через пять — дочь.
К тому времени первый набор девочек завершил свое обучение, и герцогиня Терезия лично вручила им дипломы об окончании школы, а постаревшая императрица — знаки отличия.
Нет, дочери