Стон океана - Эмма Хамм

Из передатчика донесся голос другого телохранителя, Гипериона, личного телохранителя одной из старейших пар Оригиналов.

– Принято. Где?

– Хирургическое отделение.

– Будем держаться подальше и закроем доступ для остальных Оригиналов.

Доктор Баркер смотрел на нее как-то странно.

– Что? – спросила Алексия.

– Тебе неуютно в Центре перерождения, но вот это тебя даже не пугает? – Он показал рукой на огромную тушу на столе.

Пугает. Алексии не нравилось смотреть на огромную обмякшую рыбину, которая заняла два стола, и тем не менее ее хвост все равно лежал на полу. Бледно-фиолетовая кожа выглядела странно, не говоря уже о желтых щупальцах с шарами на концах, свисавших с темных боков хвоста, будто бусины. Спутанные волосы закрывали лицо, но все равно во всем виде этого существа было что-то неправильное.

Он все еще был похож на человека. Знакомое строение груди, только без выраженных сосков. Перепонки на пальцах – одна из рук безвольно свисала. Черные когти выглядели интересно, но все-таки было как-то неправильно пялиться на бессознательное существо и думать о венах на его руках.

– Давай зайдем, – сказал доктор Баркер и толкнул дверь.

– Что?

– У нас полно времени. Перерожденную все равно еще будут размораживать. А мне ни разу не доводилось видеть одного из этих чудищ вблизи. – Он обернулся посмотреть на Алексию, и в огромных глазах блеснула искорка озорства. – Если, конечно, ты не боишься? Ты же у нас вроде как ничего не чувствуешь?

Чтоб его! Баркер подловил ее и прекрасно это знал.

Вздохнув, Алексия шагнула вслед за ним в комнату, пропахшую рыбой.

Об этом океан его не предупреждал. Фортис закрыл глаза вторым веком – так всё, что он видел, было подернуто дымкой, но зато безмозглые ахромо верили, что их медицина сработала. Он готовился к этому моменту годы. Фортис впитал в себя больше серы, чем все остальные глубинники. Вдыхал внушительное количество обездвиживающего газа на самом дне бездны. Даже кололся шипами крылатки.

Творения ахромо не могли его усыпить. Но ему нужно было, чтобы они в это верили. Потому что так им было проще ошибиться.

Ахромо сразу начали разговаривать, выдавая куда больше информации, чем открыли бы ему добровольно. Он знал, что это точно Тау, что он в правильном месте. Знал, что здесь живут Оригиналы, как и подозревали партнеры его сородичей.

Этим местом заправляли древние ахромо. Ахромо, прожившие куда дольше, чем было отведено им природой. Оригиналы, так они себя называли. Искусственные создания, построившие все эти подводные города. Внедрившие металл в океан. Все они были до сих пор живы.

Ему нужно было увидеть это своими глазами. Или найти доказательство, что это возможно. Так что Фортис молчал. Даже когда шесть мужчин вывалили его тело из сети на стол на колесиках. Даже когда они привезли его в комнату, где пахло стерильностью и металлом.

Он не двигался, дышал медленно, не открывал до конца глаза. Что они собирались с ним делать? Станут ли расчленять его тело, как планировали сделать это с его сыном?

В груди вспыхнула раскаленная ярость. Аулакс перенес такое, чего никто из глубинников не заслуживал. Когда сын вернулся к нему, Фортис заглянул в его воспоминания и забрал часть злости, чтобы Аулакс мог жить с рассудком, не замутненным яростью.

Фортис отчасти даже надеялся, что они станут ставить на нем эксперименты. Чтобы боль держала его в узде, когда часть него была готова в любой момент сломаться. Как же он надеялся, что ахромо предоставят ему возможность их всех уничтожить!

Но они не делали вообще ничего. Ахромо стояли вокруг него, разглядывали, переговаривались между собой.

– А через жабры он воздух вдыхать может?

– Нет, мы же это уже проверяли, забыл? У них есть легкие. Видимо, воду он из них уже выплюнул, раз дышит. Видишь, грудь шевелится. Это хорошо. Значит, живой пока.

– А как мы поймем, если помрет? Только по дыханию, или цвет тоже изменится? У некоторых рыб так бывает. Вся чешуя бледнеет, когда их ловят.

– Хороший вопрос. Потом проверим на этом, посмотрим, что будет с цветом.

Дверь открылась, закрылась. Еще ахромо пришли поглазеть, словно Фортис – какая-то диковинка. Никогда ему было не понять этих существ. Ахромо так интересовал его народ, но при этом они делали все возможное, чтобы его уничтожить.

Раздражение нарастало. Электрические заряды на краях плавников ныли, требуя дать волю. Фортису хотелось сиять, вселять в них ужас. Чтобы они увидели, как он огромен, как велик в сиянии своих огней.

Но он был не в воде. На воздухе электрические огни Фортиса не сделали бы его визуально больше. Так что он сдержался, даже когда к нему подошли новенькие.

От первого несло. Самого мужчину он едва видел, но чуть было не скривил рот от запаха. Кровь, лекарства, что-то странно сладкое внутри, словно он был гнилым. Маленький самец. Даже можно сказать, пугающе маленький. Он должен был быть больше. Разве мог он защищать самку, будучи… таким?

И тут рядом с головой Фортиса остановился второй человек. Глубинник его не видел, но на него внезапно нахлынула волна морского запаха. Соленая вода, свежий бриз, так редко наполнявший легкие над водой. И что-то еще. Успокаивающий аромат водорослей и травы. Этот запах встречался ему лишь однажды. В молодости он однажды проплыл весь океан, от края до края, и по пути остановился в болотистом закутке. То место пахло, как этот человек.

Кто бы это ни был, от него хорошо пахло. Так хорошо, что Фортису хотелось глубоко вдохнуть его запах, наполнить им легкие до краев.

И за это он его возненавидел. С первой же минуты.

– Где вы такой образец отловили? – спросил человек, пахнущий металлом.

– Прямо под Тау, за обрывом. Не ожидал увидеть там ундину, но вот он. Этот гад попытался протаранить нашу лодку, но мы его повязали и притащили сюда. – Солдат, кажется, гордился собой. Интересно, был бы он так же горд, если бы знал, что Фортис сам все это подстроил?

– Интересно… – Холодная, сухая ладонь коснулась его бока, осторожно подняла один из плавников на бедре, ощупала пузырчатое щупальце. – И странно. Непохож он на тех, что я раньше видел.

Что-то пошевелилось над головой, и взгляд Фортиса сам собой опустился к руке на плавнике. И второй руке, осторожно отрывающей пальцы мужчины от глубинника. Вторая рука была огромной, но вовсе не мужской. Длинные пальцы, узкие короткие ногти,