Стон океана - Эмма Хамм

Как же часто ахромо недооценивали его из-за размеров! Думали, что что-то столь огромное, как он, будет неуклюжим и медленным, особенно на суше. Но Фортис был быстрым. Тащить добычу за собой оказалось тоже просто, особенно учитывая, что женщина весила куда меньше, чем он ожидал. Такая хрупкая, такая маленькая…

Глубинник завернул в коридор, по которому его привезли, и услышал разъяренный вопль. Позволил себе быстрый взгляд через плечо и с радостью заметил, что большая женщина бежит за ним.

– Тебе меня не поймать, – бросил Фортис и завернул в комнату со шлюзом. Он видел, как ахромо его закрывали, а значит, мог и открыть.

Глупцы! Все до единого.

Ударив ладонью по панели, он выбил на ней мудреный код. Ничего сложного. Нажимаешь на кнопки – дверь открывается.

Глядя, как раздвигаются створки на полу, Фортис приготовился нырнуть в воду вместе со слабым созданием. Оставалось надеяться, что оно выживет в ледяной воде, – по крайней мере, пока глубинник не получит от нее какую-то информацию.

Но в последнюю секунду его хвост пробило вспышкой боли. Оскалившись, Фортис обернулся и увидел, что женщина всадила в его плавник два ножа, удерживая их близко к полу – а может, и всадив прямиком в пол. Она прожгла его ответным взглядом.

– Ты ее не получишь, – прошипела женщина.

– Считаешь, меня остановят два ножа? Как забавно!

Ее глаза распахнулись шире, словно она осознала, что он с ней разговаривает. А затем Фортис дернул хвостом, разрывая плавник, и исчез в темной воде, забирая с собой свой трофей.

Этот гад только что стащил ее перерожденную.

Алексия понятия не имела, как он не вырубился, но дурное предчувствие преследовало ее с самого порога той комнаты. Ученые всегда слепо доверяли своим лекарствам. Вот на нее посмотрите. Она думала и чувствовала эмоции, когда ей это было не положено. С чего бы и ундине не быть способным на что-то подобное?

Он слишком мелко дышал. Алексии неоднократно доводилось видеть людей под наркозом. Перерожденных обычно накачивали какой-то смесью, чтобы они оставались тихими и спокойными в своих колбах. Но их дыхание никогда не было таким размеренным. Словно он считал вдохи и выдохи. Слишком идеально. Слишком ровно.

Поэтому она и держалась поближе к врачам. Совершенно не хотелось, чтобы под ее присмотром погибла целая комната людей, которых не так просто будет заменить.

Но потерять перерожденную? Это точно было худшим проступком. Перерожденные стоили больше жизней всех людей в той комнате вместе взятых.

Поэтому, глядя в волнующуюся темную воду, под которой скрылся ундина, Алексия знала, что другого выбора у нее нет.

Доктор ворвался в комнату вслед за ней, свистя задыхающимися легкими.

– Поймала?

– Нет, – прошипела Алексия. – Он научился закрывать и открывать люк. Наверняка наблюдал за нашими солдатами.

– Невозможно. Они же накачали его до отключки.

– Но он не отключился.

Развернувшись на месте, она нажала кнопку на рукаве и начала выкрикивать приказы:

– Ундина сбежал с одной из перерожденных Харлоу. Включить все наружные огни в секторе двести пятьдесят один. Все до одного. Хочу видеть, куда эта сволочь направляется.

Ответом ей был лишь треск статики, но Алексия слышала, что город пришел в движение. Тау был не просто крепостью, в которую сложно пробраться. Это был живой механический организм, способный на всё ради защиты своих обитателей. В океан вытянулись механические руки, проснулись орудия, мощные прожектора вспыхнули, превращая весь океан в яркий летний день.

Прошагав в заднюю часть комнаты, Алексия ударила рукой по панели на стене, и та отошла в сторону, открывая ряд механических костюмов. Костюмов, способных выдержать почти любое давление, как и ее тело с его генетическими модификациями. Способных сохранить жизнь куда дольше, чем ее тело бы смогло в одиночку. Металлические ребра, чтобы защитить ее родные, металлические кости рук и ног, которые помогут не сломаться ее собственным, если ундина вдруг поймает ее.

– Ты что делаешь? – спросил доктор Баркер, и его голос сорвался, вынуждая мужчину повторить: – Что ты делаешь?

– Я за ними.

– Нельзя тебе за ними! Нырнуть в открытый океан к ундине? Алексия, это же самоубийство!

Нет. У нее был ее костюм. Ее много лет тренировали драться, разрывать мир на части вот этими самыми руками, изучать чужие методы борьбы, выжимать из себя максимум. Она была одной из немногих, у кого был реальный шанс.

По нажатию красной кнопки на стене один из костюмов открылся, словно ракушка. Алексия шагнула внутрь, развернулась спиной, вставила руки в рукава. В ушах раздалось шипение – костюм определил ее внутри себя и осторожно закрылся, запирая внутри.

Он не покрывал все ее тело. Это был скорее экзоскелет, который должен был помочь двигаться быстрее и находиться в воде дольше. Металл был легким – всего-то десять кило в придачу к ее собственным, – но зато прочным. Размяв руки, Алексия закрыла лицо маской для подачи воздуха.

– Перерожденная еще жива? – спросила она, устраиваясь поудобнее в ботинках.

– Температура воды… Да мы даже не знаем, зачем он ее схватил…

– Доктор Баркер! – Алексия рявкнула ему в лицо, отлипая от стены и наступая на мужчину. – Перерожденная жива?

Он замешкался, но наконец ответил:

– Вполне вероятно. Вода достаточно холодная, чтобы она не вышла из заморозки до конца, и если он не убрал ее дыхательную трубку, то да. С большой вероятностью перерожденная в порядке.

– Сойдет.

Алексия нажала кнопку подогрева, чтобы не замерзнуть в ужасно низких температурах на глубине. Ее часами тренировали выживать в таких условиях. Она знала, на что ее тело способно. Ну хоть на что-то эти генетические улучшения годились.

Алексия с размаху прыгнула в воду и сразу же ушла на дно окружавшего Тау плато. Подошвы ударились о землю, вокруг взметнулось облако ила и песка. Дав себе секунду приспособиться, женщина ударила по кнопке двигателей на ботинках. И вот она уже неслась сквозь океан.

Все вокруг было залито светом, так что с навигацией проблем не было. Ундина не оставил за собой никаких следов, так что Алексия ориентировалась по огням. Наверняка другие телохранители указывали ей путь, так что она избегала направлений, где огней не было. Скорость, с которой она прореза́ла воду, выросла до почти сумасшедшей.

Но ярость заволакивала рассудок. Этот ундина украл у нее. Выставил ее полной дурой. Мало того, в Тау вообще никто не должен был быть способен пробраться, не говоря уже о том, чтобы что-то украсть.