Мурчи, Альфа! - Евгения Зимина

— Вернись!

Он продолжает идти к лестнице. Выбегаю следом и перехватываю его возле первой ступеньки. Кот изворачивается в руках, упирается лапой мне в подбородок и возмущённо фыркает.

— Валентина Павловна сказала держать тебя в комнате.

Босс переводит взгляд на кухню внизу.

— Нет. Ночью по чужому дому не ходят.

Он снова смотрит туда же.

— И еду со стола не требуют.

Отнести его обратно не получается. Босс выворачивается, приземляется на ступеньку и спускается вниз с царственной невозмутимостью.

Я иду за ним, стараясь не шуметь. В доме тихо. Из комнаты Валентины Павловны доносится голос телеведущего, рассуждающего о повышении тарифов, а из-за двери на первом этаже слышится равномерный храп.

Босс уверенно направляется к кухне.

— Ты здесь был пять минут. Откуда знаешь дорогу?

Он не отвечает, что для кота вполне естественно, однако его осведомлённость продолжает настораживать. Животные хорошо запоминают запахи и расположение помещений, но этот бобтейл не ищет. Он движется так, будто заранее всё знает.

Кухонная дверь закрыта. Босс снова поднимается на задние лапы, нажимает ручку и проходит внутрь.

— Прекрасно. Теперь мне придётся запирать двери на ключ.

Кот подходит к холодильнику и садится.

— Твой корм наверху.

Он смотрит на дверцу.

— Там ничего для тебя нет. Я сама ещё не ужинала.

Босс медленно переводит голову к столу, на котором Валентина Павловна оставила накрытую тарелку. Рядом лежит записка: «Суп в кастрюле. Котлеты не трогать, на завтра».

Котлеты Босс замечает раньше меня.

— Это не наше.

Он подходит к стулу.

— Даже не думай.

Лапы отрываются от пола. Я успеваю перехватить его в воздухе. Бобтейл возмущённо дёргается, но посадить себя на стол не позволяет.

— Ты решил, что тебя пригласили в ресторан?

Босс нюхает воздух в сторону тарелки.

— В клинике корм ел.

Это небольшое преувеличение. Он согласился только на отварную индейку, которую приготовили для спаниеля, а влажную смесь из упаковки даже не попробовал.

На нижней полке холодильника нахожу контейнер с варёной куриной грудкой. Вероятно, Валентина Павловна приготовила её себе, поэтому беру маленький кусок, намереваясь утром честно признаться и возместить ущерб.

— Это взаймы.

Босс спускается с рук и идёт к свободному месту возле стола. Я нарезаю мясо, перекладываю в блюдце и ставлю перед ним.

Он приступает к ужину без благодарности, зато с таким аппетитом, будто несколько дней провёл без еды. Исчезновение возле клиники, драка во время осмотра и пережитый стресс всё же дают о себе знать.

Рана на боку не кровит. Края после обработки выглядят чистыми, температура перед уходом немного снизилась. Утром всё равно потребуется повторный осмотр, а ещё придётся как-то ввести антибиотик, не разрушив квартиру и не потеряв несколько пальцев.

Пока кот ест, я наливаю себе суп. Сажусь напротив и вытягиваю уставшие ноги.

Расцарапанное предплечье саднит, в голове снова звучат слова Арсения.

«Этот кот опаснее людей, которых вы встретили сегодня».

Босс вылизывает блюдце, затем садится и принимается умываться.

— Что они от тебя хотят? Ты принадлежишь Бессонову?

Кот проводит лапой по морде. А я вздыхаю. Дожилась, разговариваю весь вечер с котом.

— Его секретарша нашла тебя в кабинете. — Пытаюсь подытожить сегодняшний вечер. — Люди называли тебя имуществом Виктора Андреевича. На ошейнике был дорогой знак. Логичнее всего предположить, что ты его животное.

Босс перестаёт умываться и смотрит прямо на меня.

— Только не говори, что твой хозяин такой же наглый.

Зрачки сужаются.

— Значит, такой же.

Кот отворачивается, но мне кажется, что он обиделся за незнакомого Бессонова. После ужина Босс самостоятельно идёт к двери. Я убираю посуду и следую за ним, решив не проверять, способен ли он найти комнату без сопровождения.

На лестнице кот внезапно замирает. Уши прижимаются к голове, тело напрягается.

Из общего подъезда доносится мужской голос:

— Валька! Открывай!

Кто-то ударяет ладонью по входной двери. Следом слышится скрежет ключа, который несколько раз не попадает в замочную скважину.

В комнате Валентины Павловны выключается телевизор.

— Николай, иди домой! — кричит она через дверь.

— Я и пришёл домой.

— Твоя квартира на первом этаже.

— Там жена.

— Она и есть твоя семья.

— Она меня не пускает.

Мужчина снова пытается открыть дверь, затем начинает стучать ногой. Судя по голосу и настойчивости, он явно подшофе.

Я беру Босса на руки, намереваясь отнести наверх, но он вырывается. Кот спускается к входной двери и садится возле коврика.

Валентина Павловна выходит из комнаты, затягивая пояс халата.

— Опять набрался, — говорит она, увидев меня. — Сейчас устанет и уйдёт.

За дверью раздаётся новый удар.

— Валька, открой по-соседски!

— По-соседски я уже три раза вызывала тебе участкового.

— Предательница.

Ручка дёргается. Босс поднимается.

Шерсть на его холке встаёт дыбом, плечи двигаются под густой серой шубой. Он не шипит и не выгибает спину, как испуганная кошка. Просто занимает место напротив входа и издаёт низкое рычание.

Звук рождается глубоко в груди, постепенно усиливаясь. Для домашнего кота он кажется невозможным. Так мог бы предупреждать зверь, способный одним прыжком повалить взрослого человека.

За дверью становится тихо.

— Это ещё что? — спрашивает сосед.

Босс рычит снова.

На этот раз к звуку добавляется глухой рокот, от которого неприятно холодеет между лопатками. Я знаю кошачью анатомию, слышала агрессию крупных пород и помогала животным после тяжёлых травм, но сейчас сама не решаюсь подойти ближе.

— Собаку завела что ли? — голос мужчины звучит трезвее.

— Кота, — невозмутимо отвечает Валентина Павловна.

— Не бывает таких котов, не обманывай!

— Бывают. Ещё и двери открывают.

Снаружи раздаётся торопливый шорох. Сосед что-то бормочет о ненормальных женщинах, после чего шаги удаляются вниз по лестнице.

Босс ждёт, пока хлопнет дверь первого этажа, затем спокойно поворачивается к нам.

— Хороший котик, — неожиданно говорит Валентина Павловна.

Он проходит мимо неё, не проявляя интереса к похвале.

— До поиска хозяев, — напоминает хозяйка.

— Разумеется.

Поднимаясь за Боссом, я недоуменно оглядываюсь на входную дверь. В комнате он снова запрыгивает на кровать. Я переодеваюсь в ванной, возвращаюсь и обнаруживаю, что подушка окончательно занята. Босс лежит посередине, вытянув лапы, а его голова покоится там, куда несколько минут назад собиралась лечь моя.

— Сдвинься.

Никакой реакции.

— Это единственная подушка.

Кот открывает глаза, устраивается ещё удобнее и переворачивается на бок.

Я берусь за край и пытаюсь вытянуть подушку из-под него. Босс выпускает когти, цепляется за наволочку и остаётся на месте.

— Ты взрослый мужчина. Можешь спать без неё.

Мои слова вызывают неожиданную реакцию. Кот смотрит на меня внимательно, затем медленно убирает когти.

Мне удаётся высвободить половину подушки. Остальная остаётся под его грудью.

— Компромисс, —