Похищенная пугалом - Кайла Гросс

Первая статья сразу привлекает моё внимание. Заголовок гласит: «Сайлас — забытый бог урожая».

Я проглатываю статью от начала до конца, узнавая о боге, о котором никогда раньше не слышала. Его культ был популярен в пятнадцатом и шестнадцатом веках, причём последнее совпадает со временем основания города. Не совсем ясно, как возникло поклонение Сайласу и откуда вообще появился он сам — одни утверждают, что он был порождением колдовства, а в некоторых найденных записях говорится, будто он поднялся из земли в ответ на отчаянные молитвы и желания жителей городков, умиравших от голода из-за неурожая.

— Но почему тебя забыли, Сайлас? — спрашиваю я.

Я быстро пробегаю глазами статью и узнаю, что, согласно легенде, Сайлас оживает лишь в последний день октября, а за несколько дней до этого начинает пробуждаться и давать о себе знать. Я читаю дальше, пока не натыкаюсь на слово, от которого замираю на месте — жертвоприношение.

Во рту пересыхает, и следующую часть я шепчу себе под нос:

— «По мере того как поклонение Сайласу становилось всё популярнее в небольших поселениях, куда редко заглядывали чужаки, культ быстро пришёл в упадок из-за практики приносить в жертву одного человека каждую ночь накануне Дня всех святых. Считалось, что кровь жертвы, пролитая Сайласом, обеспечивает плодородный осенний урожай, способный прокормить людей зимой, а также обильные посевы, которые будут расти и процветать на протяжении всего оставшегося года. Из-за этой варварской практики Сайлас со временем превратился в давно забытого бога урожая».

Желудок скручивает, и в голове звучат слова Сайласа, обращённые ко мне:

«Такая добровольная жертва, да?»

Меня пробирает дрожь всем телом, желудок снова сводит. Я перечитываю статью ещё раз, и тут до меня доходит. Тот пропавший мужчина, о котором напомнила Коди. Тот, кого никто не смог найти, когда мы приезжали сюда детьми.

Я ввожу запрос в интернет, и информация действительно находится. Джеймисон Харт. Молодой мужчина, который ненадолго заехал сюда, чтобы починить машину во время поездки, но так и не вернулся за ней. До сих пор от него не нашли ни следа.

Я делаю ещё один поиск, теперь уже разыскивая случаи пропавших людей в этом районе за разные годы, но больше ничего не нахожу. Меня охватывает облегчение, и я смеюсь. Я веду себя нелепо. Ведь знала, что уровень преступности здесь низкий. Всё это просто легенды. Прошлой ночью мне всего лишь приснился сон, а то, что Сайлас назвал меня добровольной жертвой, легко объясняется тем, что я слишком много смотрю ужастиков и читаю страшных историй.

Более того, даже если сотни лет назад люди в городе действительно увлекались всей этой чушью с жертвоприношениями, сейчас-то они этим не занимаются. Исчезнуть пришлось бы далеко не одному человеку.

Раздаётся звонок в дверь, и я хватаюсь за грудь. Мне требуется минута и ещё один звонок, чтобы взять себя в руки. Я закатываю глаза на саму себя за то, что хоть немного испугалась всей этой ерунды, и тут телефон оповещает о новом сообщении. Я хватаю его с кровати и вижу сообщение от Авы.

Ава:

«Позвонила в дверь и оставила твой костюм возле входа. Совсем забыла сказать, что сегодняшняя встреча будет недалеко от твоего дома. Сможешь дойти пешком. Я скину тебе локацию, когда буду там».

Я перечитываю её сообщение, пока сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Быстро отвечаю.

Я:

«Но рядом со мной вообще ничего нет?»

Ава:

«Ты теперь живёшь в маленьком городе, Харпер! Большинство наших посиделок проходит в поле у костра».

Я провожу ладонью по лицу, не зная, что думать об этой информации. Я собираюсь тусоваться в поле на следующую ночь после странного сна, в котором Сайлас гонялся за мной по кукурузному полю, и после того, как я только что узнала всё?

— Блядь, — стону я. — Это просто легенды, — снова напоминаю себе.

Но часть моего мозга тут же отвечает, что раньше я всегда верила в легенды.

Нет. Нет-нет. Смешно же. Сегодня ночью меня не принесут в жертву богу урожая. Даже думать об этом абсолютно глупо. Это обычный город, а Сайлас — обычное пугало, которое совершенно точно не оживает раз в год, чтобы кого-нибудь убить. Всё будет хорошо.

Я одёргиваю рукава в крестьянском стиле на белом платье до колен, которое, насколько я могу судить, изображает костюм молочницы. Сидит оно вполне хорошо, плотно облегает грудь так, что и без лифчика выглядит идеально. В комплекте идёт коричневый пояс-корсет, который утягивает меня в талии, подчёркивая широкие бёдра.

К образу я добавила коричневые сандалии-гладиаторы, потому что ничего другого, что подошло бы к этому наряду, у меня нет, слегка завила тёмные волосы и сделала естественный макияж.

В платье все мои татуировки полностью на виду, и, должна признать, в образе молочницы я выгляжу мило. Сама я никогда не выбрала бы такой костюм, но приятно хотя бы не переживать о том, что надеть.

Я покачиваюсь из стороны в сторону перед зеркалом в полный рост, мягкая ткань скользит по бёдрам, и между ног снова пульсирует. Полностью взять чувство под контроль мне так и не удалось, но после выброса адреналина раньше стало терпимее, и я уже не чувствую себя настолько изголодавшейся, как до этого.

Телефон издаёт сигнал, и я ещё до того, как смотрю на экран, знаю, кто это. В последний раз, когда я проверяла время, было уже почти одиннадцать, так что это наверняка инструкции от Авы, как добраться до места, где проходит эта встреча.

Я не ошибаюсь и замечаю, что идти недалеко — судя по карте, поле через одно от моего. Насколько я знаю, рядом с тем полем вообще нет домов, так что оно либо принадлежит городу, либо кому-то, кто живёт дальше по дороге. Не то чтобы я изучала границы участков, когда снимала дом.

Я пишу Аве, что уже выхожу, хватаю сумочку, убираю туда телефон, затем беру кардиган и надеваю его, чтобы не замёрзнуть на прохладном воздухе. Возле костра я смогу снять его, и тогда костюм не окажется совсем уж бесполезным.

Как только я выхожу наружу и запираю дверь, сразу поворачиваюсь в сторону вечеринки. Вдалеке вижу слабое жёлтое сияние огня и понимаю, что мне туда.

Я останавливаюсь наверху ступеней, глядя