Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Помнишь день, когда мы впервые встретились? Ты был весь в крови, а я всё равно тебя хотела, — признаюсь я и кладу ладонь на стекло.

Гуннар сглатывает.

— Мне тогда хотелось пойти за тобой в ванную и предложить помыть тебе спину. — Я улыбаюсь, вспомнив об этом.

— Могла бы. — Голос Гуннара звучит низко и хрипло.

— Я тебя боялась.

Его глаза расширяются.

— Не в том смысле, о котором ты подумал. — Я отмахиваюсь.

— Ты пугал меня потому, что мне хотелось узнать тебя, а не просто переспать с тобой. — Я смотрю на него из-под ресниц. — А теперь я тебя знаю. Знаю, что ты резкий и жёсткий. Знаю, что, когда ты выходишь из себя, я тоже начинаю злиться. Знаю, что ты пожертвуешь собой, лишь бы со мной всё было хорошо. И ради них тоже, — добавляю почти шёпотом, и Гуннар отводит взгляд.

Я открываю дверь душевой и захожу к нему прямо в одежде.

— Хочешь, я всё-таки помою тебе спину? — Я улыбаюсь.

Гуннар кивает и закусывает нижнюю губу, скрывая улыбку. Я делаю рукой круговой жест, предлагая ему повернуться, потом беру с полки кусок мыла и намыливаю ладони.

Я не торопясь провожу мыльными руками по всей его спине, уделяя внимание каждому шраму. Потом мою ему ноги и даже прошу по очереди поднимать их, чтобы вымыть ступни. Закончив, перехожу к передней части тела.

Он опускает взгляд на мою тяжело вздымающуюся грудь. Футболка промокла насквозь и обтянула меня, словно вторая кожа. Сердце бешено колотится, но совсем не от физической нагрузки. Нет, это всё Гуннар и его охрененное тело. И всё же остальную часть его я мою так же медленно и тщательно.

Я велю ему встать под струю воды и смыть мыло. Но Гуннар не сводит с меня глаз, даже когда шампунь, который он нанёс на волосы, стекает ему на лицо. Будто боится, что я исчезну.

Я выхожу из душа и начинаю стягивать мокрую одежду. Гуннар выключает воду и выходит следом. Если бы я не протянула ему полотенце, он, наверное, вообще бы о нём не вспомнил. Слишком уж занят тем, что смотрит на меня.

В душе его стояк было трудно игнорировать, а сейчас почти невозможно. Я оборачиваю полотенце вокруг тела и прикладываю палец к губам, призывая его молчать.

Я выключаю свет и приоткрываю дверь. Грим всё ещё лежит на кровати. Спит он или просто восстанавливает силы — не знаю. Я жестом зову Гуннара за собой. Мы на цыпочках выходим из спальни. Снизу доносится звук телевизора. Значит, Каликс уже вернулся. Я его точно не включала.

С плеч будто немного спадает груз. Они все здесь, со мной. И я намерена сделать всё, чтобы они остались со мной.

Я дохожу до конца коридора и открываю дверь одной из свободных спален. Свет не включаю, но мне кажется, эта комната подойдёт Гуннару. Комната выдержана в тёмно-серых и глубоких бордовых тонах. Кровать — из массивного тёмного металла, с почти кружевным узором. Я сбрасываю своё полотенце и тянусь к полотенцу на бёдрах Гуннара.

Он подходит вплотную, и я запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо. Гуннар воспринимает это как приглашение и мягко прижимается губами к моим. Я вздыхаю.

Он обхватывает меня рукой за спину и ведёт ладонью вниз, к самому низу ягодиц. Притягивает к себе, пока я не прижимаюсь к нему всем телом. Он не говорит, как сильно меня хочет, но показывает это.

В каждом прикосновении, в каждом поцелуе гораздо больше, чем просто желание. Я запускаю пальцы ему в волосы, хватаю за затылок и притягиваю ещё ближе, а наши поцелуи становятся всё жаднее.

Гуннар поднимает меня одной рукой и несёт к кровати. Я улыбаюсь ему в губы. Даже в темноте он прекрасно знает, где она стоит.

— Ты всё-таки сталкер, Котёнок.

Гуннар рычит и опускает меня на кровать. Не теряя времени, тут же нависает сверху.

Я притягиваю его к себе, жадная до всего, что он готов мне дать. Целует он медленно и нежно, зато руки грубо скользят по моему телу, щиплют и сжимают, будто он просто не может удержаться.

Я отрываюсь от его губ и запрокидываю голову. Гуннар спускается к моей шее, лижет и целует её. Я обхватываю его голову руками, пока он двигается ещё ниже, целует оба соска, а потом сосредотачивается на правом. Я невольно приподнимаю бёдра в надежде, что он прижмётся ко мне бёдрами.

Но вместо того чтобы прижаться ко мне бёдрами, Гуннар отстраняется и просовывает руку между моих ног. Я уже мокрая, когда он вводит внутрь свой длинный палец. Он довольно мычит и крепко втягивает мой сосок в рот. Я подаюсь бёдрами навстречу его руке, и его ладонь прижимается к клитору. Я несколько раз судорожно выдыхаю и замираю, не желая, чтобы это ощущение прекращалось. Гуннар, всё ещё лёжа на боку, придвигается ко мне бедрами. Я приподнимаюсь и разворачиваюсь так, чтобы его член оказался у самой киски. Я тихо выдыхаю, почувствовав его жар так близко, и снова — когда он подаётся вперёд и легко входит в меня.

Моя голова откидывается на подушку, когда Гуннар поднимает мою ногу и держит за щиколотку, продолжая входить в меня. Я обхватываю обе груди, пока он держит идеальный ритм. У самого уха я чувствую его горячее дыхание, слышу каждый звук, каждый стон, срывающийся с его губ, и это меня, блядь, жутко заводит.

Я хватаю его за бедро и сильнее подаюсь навстречу. Гуннар отпускает мою щиколотку, хватает меня за подбородок и резко поворачивает лицо к себе для поцелуя. Я таю под его прикосновениями и обхватываю ногой его задницу. Когда он выпускает мой подбородок, рука скользит вниз по животу, пальцы ныряют между ног и без труда находят набухший клитор.

Ровный ритм Гуннара ускоряется, и я теряюсь в ощущениях от него — внутри меня и повсюду вокруг. Кажется, его руки одновременно везде.

— Ты и раньше считала меня сталкером, — мурлычет Гуннар мне в ухо.

Это первые слова, которые он произносит.

Я тихо смеюсь, но смех срывается в стон, когда Гуннар начинает кружить пальцами по моему клитору.

— Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я против.

Гуннар меняет положение на кровати, приподнимается на локте и снова задирает мою ногу вверх. Так он может