За гранью Самайна. Наследница - Анна Айдарова

Я медленно покрутила стакан с соком в руках.

— Пожалуй, да. Люди часто путают желание быть услышанными с желанием, чтобы с ними согласились.

— Потому что согласие проще принять за понимание.

— А если человек вообще не хочет понимать?

— Тогда, возможно, ему и не нужен разговор.

— А ты сам так делаешь? — спросила я.

— Что именно?

— Управляешь разговорами? Подбираешь вопросы, чтобы собеседник отвечал так, как тебе нужно…

Он даже не задумался.

— Иногда, — легко ответил он.

— Значит, всё-таки часто.

— Эл, по-моему, ты хочешь навязать мне какое-то странное понимание обо мне, — с упреком сказал он. — Я вполне милый и хороший. Но иногда выбираю себя, если мне становится неудобно.

— И не считаешь это плохим?

— Смотря зачем. Можно направить разговор, чтобы не тратить время на пустые споры. Можно помочь человеку сформулировать мысль, которую он сам пока не может выразить. А можно заставить его согласиться с тем, чего он не хочет. Это ведь разные вещи. Да, я иногда тоже пользуюсь подобными схемами, чтобы получить нужный мне результат.

— И как понять, где заканчивается одно и начинается другое?

— Хороший вопрос, Эл. А где начинается и заканчивается то, что ты позволяешь себе позволить? Наверное, по тому, остаётся ли у собеседника возможность отказаться. Если ты не оставляешь ему выбора, это уже не совсем разговор. Думаю, ты умеешь различать эти вещи.

Нам принесли десерт. Официант поставил перед нами специальную посуду, аккуратно полил мороженое соусом и поджёг. Я залюбовалась, небольшим пламенем.

— Красивая подача, — сказала я.

— Рад, что тебе нравится.

Официант улыбался, довольный.

Я попробовала мороженое и не удержалась от улыбки.

— Вкусно?

— Очень.

— Я рад, что доставил тебе несколько приятных мгновений, — серьезно сказал Кай. — У тебя красивая улыбка.

И что бы кто бы обо мне ни думал, мне было приятно его слушать.

Когда мы вышли из ресторана, вечер в городе бушевал во всю. Я шла рядом с Каем и отчего-то радовалась. Впрочем, вечер был приятный, собеседник — еще приятнее.

— Слушай, — сказала я, когда мы остановились возле его железного коня. — А почему ты вообще ездишь на байке? Почему не машина?

Он повернулся ко мне:

— Скорость нравится. И воздух.

— Воздух? В Лондоне? Безусловно тут потрясающий воздух.

— Представь, мне нравится. Тебе ведь тоже понравилось.

Я взяла шлем, повертела его в руках и только потом ответила:

— Да. И воздух, и скорость.

— Вот видишь. Иногда полезно попробовать что-нибудь новое.

— Не привыкай. Это ещё не значит, что я теперь буду постоянно с тобой кататься.

— Разумеется. Я бы и не посмел делать такие выводы.

По его лицу было совершенно ясно, что он не собирается расстраиваться из-за моего предупреждения.

Я вдохнула, надела шлем и устроилась позади него. И город снова потянулся нам навстречу.

Иногда это очень неожиданное открытие, что слишком быстро человек становится частью твоей жизни. Сначала вы просто случайно встречаетесь, это приятно, но если бы не случайная встреча — ты о нем бы и не помнил. Потом встречи становятся регулярными, и ты уже ловишь себя на том, что начинаешь ждать встречи. И что рассказываешь ему какую-нибудь глупость, которую ещё вчера и сама бы не сочла достойной внимания, но с ним можно обсуждать все. А потом вдруг понимаешь, что уже несколько дней подряд думаешь только о нём.

Вот так и формируется зависимость.

А я могу сколько угодно расчленять и препарировать наши встречи вплоть до молекул, факта это не отменит. Я думала о моем новом знакомом. Слишком часто. Почти постоянно.

Сначала он просто встречал меня после занятий, и мы отправлялись куда-нибудь пообедать или просто гуляли, если погода позволяла. Впрочем, в Лондоне погода редко кому-то что-то подобное позволяет, но Кая это совершенно не смущало.

С ним легко было говорить обо всём на свете. О книгах, о людях, о привычках, о том, почему одни вещи кажутся нам красивыми, а другие раздражают. Иногда мы спорили, иногда я соглашалась с ним, а иногда — он со мной, иногда просто смеялись над какой-нибудь совершенно нелепой историей. Мне нравилось, что он не пытался постоянно меня развлекать, не требовал внимания и не обижался, если я вдруг говорила, что мне пора.

И всё-таки я почти ничего о нём не знала.

Это осознание пришло не сразу. Пожалуй, даже не знаю, почему я раньше об этом не задумывалась. Я знала, что его зовут Кай, что он живёт в Лондоне уже пару лет, что любит мотоциклы, театр, неплохо разбирается в людях, в живописи и литературе. Знала, что у него есть деньги. Причём, судя по всему, немаленькие. Но чем он занимается, где живёт, есть ли у него семья — ничего этого я не знала.

Странно, правда? Я могла часами разговаривать с человеком, обсуждать с ним вещи, которые обычно не обсуждала ни с кем, тем более с малознакомым первым встречным, но ни разу не спросила, где он живёт. А он не спешил рассказывать. Может быть, мы оба считали, что это все не так важно? А может, просто нам было настолько хорошо в этих встречах, что не хотелось портить их «бытом». Все же некоторая недосказанность — вещь весьма привлекательная. У вас как будто появляется свой собственный мир, только для вас двоих. И миру внешнему там делать нечего.

Хотя мне хотелось знать о нём больше, одновременно я боялась сближения. Ну, хорошо, слишком быстрого сближения. После Джеффа мне казалось, что лучше не торопиться, не придумывать себе лишнего и не позволять человеку становиться слишком важным раньше, чем ты поймёшь, кто он такой. Потому я и предпочитала перевести разговор на другую тему, если Кай начинал спрашивать обо мне что-то более личное. Он замечал, конечно. Но не настаивал. Возможно, именно из-за этого мне с ним и было так спокойно.

Все было хорошо, и шло хорошо, и, наверное, продолжалось бы дальше. Но в тот день я задержалась после занятий. Нужно было закончить небольшой проект, и я решила, что лучше сделать всё сразу, чем потом сидеть с ним дома.

С Каем мы обычно о встречах не договаривались. Он знал мое расписание, знал, что я могу после занятий пойти домой не сразу, и знал, что надолго после лекций я не остаюсь. И я уже привыкла к тому, что он часто появляется у колледжа, и всегда ждет меня.

В тот день… В тот день я вышла из здания, когда