На краю тумана 2 - Мери Ли

Двигаясь на четвереньках, ползу вперед, нахожу потерянный пистолет и целюсь в чудика. Он далеко, я не попаду.

Нажимаю на спусковой крючок и ничего не происходит. Патронов-то нет.

Бросаю пистолет в поедающего Мишель чудика, но он падает рядом со мной. Сил нет. Они… они просто кончились.

Слышу выстрелы со стороны города. Вероятно, это местные уже добивают последних мутантов и сейчас придут за нами. Где Лея? Зову ее, но не слышу своего голоса. А, Лею увел Док.

Поднимаюсь в полный рост, шатаясь, еле переставляя ноги иду к Мишель. Над ней склоненная голова чудика, он не отвлекается ни на мгновение.

Надо спасти Мишель.

Ей нужна моя помощь.

Теряю равновесие и падаю лицом вниз, успеваю выставить вперед руки, снова поднимаюсь, но только на колени. Шатает.

За спиной какая-то суматоха, но если я попытаюсь повернуться, то упаду. И не смогу встать снова.

Чья-то пуля попадает прямо в голову чудика. Он заваливается на ноги Мишель, я преодолев оставшееся расстояние на четвереньках, падаю рядом с ней. Лицо обглодано, шея почти съедена.

Нахожу руку Мишель, сжимаю пальцы и чувствую, что сердце трескается.

– Октавия, – окликает Рита и оседает рядом со мной. – Надо уходить.

Киваю и пытаюсь подняться. А нет. Не пытаюсь. Я продолжаю сидеть и держать Мишель за руку. Поглаживаю ее пальцы.

– Рита, Октавия? – кричит Луиза.

Да? Это ее голос был?

Кто-то поднимает меня, и я роняю руку Мишель. Меня уводят, а я продолжаю четко видеть то, во что превратилась моя опора.

Не понимаю, как оказываюсь в машине. Не осознаю, что рядом Лея и Док. Не могу поверить, что Мишель осталась в городе каннибалов.

Я не верю, что все это реально.

Голова падает на грудь, и я не могу ее поднять.

Веки опускаются, хотя я приказываю им остаться на месте и не двигаться.

Сердце сжимается в камень, запечатывая печаль и утрату, которую я сейчас не в силах принять.

На капоте машины разложена карта. Смотрю на нее невидящим взглядом, Док дышит мне почти в самое ухо и причитает, что нужно обработать раны. Раны? Они – ничто, по сравнению с тем, что пришлось вытерпеть Мишель и Элеоноре.

Я, пусть и битая, жива, а они… нет.

– У тебя, может быть, уже мозги вытекают, – бубнит Док.

Остальные молчат. Все, кроме Леи, стоят рядом с капотом и смотрят, как Дилан подписывает у города, оставленного позади несколько часов назад, одно слово – каннибалы. Лея осталась в машине, она молча продолжает раскачиваться из стороны в сторону и никак не реагирует на нас. Она все же ушла в свой мир, а у меня нет ни физических, ни моральных ресурсов ее оттуда вытаскивать. Я из последних сил борюсь, чтобы не последовать за ней и не впасть в пучину скорби и истерики.

– Арчи, иди сюда, – мягко зовет Дилан.

Парень подходит, еле волоча ноги, его глаза красные, но я не замечаю в них слез. Арчи сдерживается изо всех сил. Элеонора не была его мамой или родственником, но она воспитывала его в те времена, когда это казалось невозможным.

Отрешенно отцепляю взгляд от Арчи и смотрю на длинную вереницу брошенных машин. Оказавшись за пределами города, я отключилась и пришла в себя только через час, как мы уехали. Пытаюсь вспомнить, что происходило в городе, и тут же становится тошно. Снова концентрирую внимание на Арчи и стараюсь выглядеть так, будто ничего не произошло. Сложно притворяться, когда картины недавнего прошлого, яркими вспышками возникают перед внутренним взором и напоминают о смертях.

Голова раскалывается, спина ноет, а под ногтями до сих пор уйма земли из города, отнявшего у меня подругу.

Арчи берет у Дилана карандаш и сжимает его в ладони. Он в крови, все из нас измазаны в ней. Кто-то получил ранения, кто-то обагрил себя чужой кровью.

– Она, – голос парня срывается, и тот сжимает губы до синевы. Арчи пару раз открывает рот чтобы заговорить, но снова закрывает его. Собравшись с духом, он произносит: – Элеонора… прости, что не был послушным. Прости, что так часто говорил тебе… что ты мне никто. Я… я-я… идиот, но ты любила меня, как сына. Ты заменила мне…

Он не договаривает, отворачивается и агрессивно утирает набежавшие слезы. Наблюдаю за ним, как будто со стороны. Да, я и так не в его голове, но мне кажется, что все происходящее – это выдумка моего воображения. Я ощущаю пустоту в душе. У меня будто отняли что-то ценное, о чем я до недавнего времени не подозревала.

Больно.

Погано.

Пусто.

Бобби приобнимает Риту, та смотрит в землю, плечи трясутся от тихого плача. Луиза пытается подойти к Арчи и ободрить его, но тот скидывает ее руку со своего плеча и старается унять слезы. Дилан и Эрик, измазанные кровью и грязью с головы до пят. Они со скорбью смотрят на парня, которому пришлось взрослеть быстрее, чем кому-то из нас. Даже Док замолчал, просто сжал мою ладонь. Думает, что от этого мне станет легче? Или держит на случай, если я рухну в обморок? Так ему будет проще не позволить мне еще сильнее пробить голову.

Арчи побеждает слезы, но всего на пару мгновений, он оборачивается и рисует крест прямо рядом с надписью, которую сделал Дилан. Парень отдает карандаш и уходит, пнув при этом колесо заброшенной машины. Наблюдаю, как он агрессивно сжимает голову руками и в итоге, отойдя достаточно, чтобы его начал скрывать туман, сгибается пополам и его рвет.

– Октавия? – откуда-то издалека зовет Дилан.

Поднимаю на него взгляд и встречаюсь с голубыми, как чистое небо глазами. Какое-то время я просто смотрю на него и вспоминаю Мишель.

Ее тело… Кровь. Черная тварь распахивает пасть…

Дилан передает карандаш мне. Принимаю его и молча рисую крест рядом с тем, что оставил Арчи. Возвращаю карандаш и иду в противоположную сторону от скорбящего парня. Забираюсь на одну из заброшенных машин и сажусь на крышу. Глубоко вздыхаю и прикрываю глаза. Под веками происходит бойня в городе. Сердце сжимается, грудь давит тисками.

Я убила девушку.

Не чудики.

Это сделала я.

Снова.

В прошлый раз все произошло случайно, я просто хотела оградить Лею от надругательства, а сегодня… я знала,