На краю тумана 2 - Мери Ли

Был ли у меня выбор? Скорее всего нет.

Капот машины прогибается под натиском нарушителя спокойствия.

– Док, не сейчас, – спокойно говорю я.

– Послушай его, тебя били по голове и нужно обработать раны, – произносит глубокий голос Дилана.

– Ладно. Но не сейчас, – прошу я.

Сижу в тишине и темноте, но отчетливо ощущаю присутствие рядом. Дилан не пытается навязать мне разговор, не говорит слов поддержки, а просто сидит так близко, что я чувствую тепло его тела.

Минуты проходят одна за другой, а я все никак не могу осознать, что мой хрупкий мир дал трещину. Если я не смогу взять себя в руки, то мы с Леей долго не проживем. Больше некому прикрывать мне спину, предлагать варианты выходов из сложных ситуаций. Больше нет той, кому я могла рассказать обо всем на свете и быть понятой. Конструкция, державшая мост, рухнула.

– Мишель больше нет, – едва слышно произношу я, и сердце тут же сжимается. Я не принимаю такой исход. Не хочу думать о Мишель. Я не готова проститься с ней. Не смогла даже сказать пару слов, прежде чем нарисовала крест на карте.

Дилан вздыхает.

– Док рассказал, что вы с ней были близкими людьми.

– Верно.

– Октавия, мне жаль.

– Я виновата. – Открываю глаза и смотрю на разрушенную дорогу, заросшую травой. Чувствую, как Дилан пристально глядит на меня. Физически чувствую его взгляд. – Если бы я не бежала из Луча, то Мишель была бы жива, – поясняю я.

– Возможно, – неожиданно говорит Дилан, и я перевожу внимание на него. – Ты этого никогда не узнаешь.

– Но я знаю точно, что ее не стало из-за чудиков, которых выпустила я .

И с этим спорить невозможно. Как наивно я думала, что взяв на себя все риски, смогу взвалить на плечи подобные последствия? Дура я.

Дилан находит мою ладонь и крепко сжимает пальцы. Оба смотрим на наши руки, лежащие на грязном кузове красной машины.

– Если бы ты не выпустила тварей, было бы хуже, – уверенно и твердо говорит Дилан.

– Возможно. Этого мы никогда не узнаем. – Вернув Дилану его монету, спрашиваю: – Зачем вы вошли в город?

Не могу оторвать взгляда от наших рук. По сути, это первое добровольное касание спустя столько лет. Теплая ладонь в какой-то степени помогает не впасть в истерику. А мне этого ой как хочется. Плакать, кричать и проклинать всех подряд, но вот только толку от этого не будет. У меня осталась Лея, и я должна присматривать за ней. Если позволю себе сойти с рельс, то мы обе погибнем. И это вовсе не фигура речи. Это факт, который помогает мне стоять на ногах.

– Выбора не оказалось, – отвечает Дилан и кажется, будто он стал немного ближе, чем минуту назад. Я прижимаюсь к нему, или он подсаживается ко мне? – Завели туда уже под прицелами. Всех спустили в подвал, кроме Элеоноры.

На какое-то время мы замолкаем.

Никто из нас не хочет говорить об этом.

Комфортная тишина, но она снова отправляет меня в город людоедов.

– Арчи тяжело будет, – говорю я, мысленно увидев голову Элеоноры в ящике.

– Да. Но он справится. И ты справишься, – с нажимом говорит Дилан.

Вскидываю лицо и смотрю в глаза, которые еще недавно и не надеялась увидеть. Сейчас передо мной сидит не незнакомец со шрамами и увесистым багажом за спиной. Меня держит за руку парень, которого я когда-то потеряла.

– Не уверена, – признаюсь я. – Смерть Мишель и моя причастность к этому. – Сглатываю болезненный ком. – Когда-то меня накроет и…

Дилан сжимает мою руку сильнее и, глядя в самую душу, говорит:

– … и я буду рядом.

Смотря на Дилана не испытываю к нему ненависти или злости. У нас у всех сегодня был адски тяжелый день и поэтому он несет то, чего не следует.

– Когда-то ты уже говорил это, – напоминаю я.

– Обстоятельства бывают сильнее нас, – объясняет он, слегка нахмурив брови.

Сейчас был бы идеальный момент спросить, где он, черт возьми, все это время пропадал? Его ответ сможет убавить яркость видений свежих событий.

– Знаешь, Мишель говорила, что мне нужно выслушать тебя. И я считаю, что она права. – Тут же поправляю сама себя. Мишель больше нет. – Была, была права.

– Все эти годы, – начинает Дилан, и его окликает Луиза, говорит, что он срочно нужен Арчи.

Дилан не отворачивается и не встает. Мягко поглаживает мое запястье большим пальцем.

Не понимаю, передо мной чужак или нет?

Осталось ли в этом мужчине хоть что-то от Дилана, которого я знала?

Медленно отодвигаю руку, скольжу пальцами по прохладному металлу.

– Иди, – прошу я. – Арчи видит в тебе пример для подражания и авторитет.

– Не тот пример он себе выбрал, – серьезно произносит Дилан, проведя пятерней по темным волосам.

«Ты себя недооцениваешь», – хочется сказать мне, но я не делаю этого. Оставляю мнение при себе.

– Позволь Доку посмотреть твои раны, – говорит Дилан, так и не двинувшись с места. На фоне продолжает разноситься голос Луизы, она снова зовет Дилана.

– Хорошо, – обещаю я.

– Док, – громко окликает Дилан, не отрывая от меня взгляда. – Осмотри Октавию, – и сбавив голос, добавляет: – если что, зови меня.

– Для чего? – тихо спрашиваю я, позволяю себе печальную улыбку, которая пропадает в следующее мгновение. – Чтобы удерживать во время операции?

– Для чего угодно, – серьезно отвечает он.

– Иди уже, – прошу я.

Следующие пять минут я сижу одна и думаю про Мишель. Вспоминаю все, что нас связывало, и понимаю – мой план рухнул. Я никогда не смогу воплотить его в жизнь. Не будет домика, который я рисовала в своих мечтах. Не будет внутри него трех женщин, нашедших долгожданное спокойствие и уединение.

Слыша шаги и бурчание Дока, опускаю взгляд на крышу, там, на толстом слое пыли, остался след наших с Диланом рук, нахмурившись, стираю его и спускаюсь с машины.

Бесконечное уныние на лицах окружающих никак не помогает полноценно вернуться в строй. Уверена, Арчи, как и я, хочет наорать на всех и попросить прекратить делать еще более убогие лица,