Любовь цвета клубники - Лия Джей

И тут я слышу, как открывается дверь в ванную. К счастью, от взгляда злостного нарушителя моего личного пространства меня отделяет шторка. Я успеваю отдернуть руку. Луи приоткрывает шторку и без зазрения совести смотрит на меня.

– Пришел намылить мне спину? – нервно усмехаюсь, потянувшись за гелем.

– Почему нет?

Он залезает в ванну и забирает у меня гель. Выдавливает немного на ладони, возвращает мне пузырек, а затем медленно проводит руками по моей спине и талии. После поднимается к шее и массирует ее. Я с шумом выдыхаю каждый раз, когда он находит забитые мышцы.

– Больно?

– Приятно.

С губ срывается стон. Черт. Это лучше секса. Ладно, наравне.

Луи подходит ближе. Его руки перемещаются мне на грудь. Я откидываюсь назад, прижимаясь к нему, и прикрываю глаза. Влажный воздух. Пена с ароматом клубники. Его пальцы скользят по груди, а затем он сильно, но аккуратно сжимает ее. Я резко выдыхаю, закусывая губу. Ягодицами чувствую, что он уже возбужден.

– Гель больше не понадобится? – шепчу я, собираясь отставить пузырек на полку.

– Еще немного…

Луи выдавливает пару капель на ладонь, убирает пузырек, а затем его рука опускается мне между ног. Я слегка раздвигаю их и приподнимаюсь на носочки.

Частые шумные вздохи. Пульсация между ног. Мне уже хочется почувствовать его внутри, но Луи не спешит. Он тянется за лейкой. Сняв ее с крепления, меняет режим, усиливая напор. А затем направляет струю туда, где недавно были его пальцы. Я выгибаюсь, упираясь рукой в стену. Чувствую, как второй рукой он поглаживает меня по бедрам. Вскоре ноги начинают дрожать, и мне приходится опуститься на пятки, чтобы не поскользнуться. Когда удовольствие достигает пика, Луи на мгновение отстраняется, а затем входит в меня. Я подаюсь к нему. Мышцы сжимаются, и на несколько секунд я впадаю в параллельную реальность, где существует только сладкий запах клубники и мы с Луи. Где воздух обволакивает теплом, где в приглушенном свете, словно бабочки, кружатся белые лепестки. Поле ромашек. Золотистая пыльца. Она устилает все вокруг, будто одеяло. Я ныряю в море сверкающих цветов, оно превращается в небо, и я лечу – бесконечно долго.

Открыв глаза, понимаю, что Луи обнимает меня сзади, зарывшись носом мне в волосы. Сердце гулко бьется в груди. Выключив воду, Луи вылезает из ванной и подает мне руку.

В спальне мы повторяем этот полет снова и снова. Поле ромашек сменяется белоснежным океаном простыней. Я закрываю глаза и представляю, что бегу по воде, раскинув руки в стороны. Свобода. Любовь. Феерия. Губы покалывает от поцелуев. Я провожу языком по шее Луи, и во рту остается привкус соли. Смотрю в его глаза и сквозь изумрудную толщу воды вижу все сокровища, что спрятаны на дне. Луи целует мои ключицы и грудь. Я тону в океане нежности, а затем выгибаюсь навстречу солнцу, мелькающему над головой перламутровыми бликами. Лучи пронизывают мое сердце, и я распахиваю глаза.

Вижу самые далекие уголки галактики. Космическая бездна кажется мне палитрой художника, на которой то здесь, то там разноцветными всполохами рождаются звезды. Они вспыхивают и у меня под ребрами, когда Луи в очередной раз притягивает меня к себе. Когда его губы накрывают мои, эти звезды падают мне под ноги. Я зачерпываю их горстями, и в моих руках они превращаются в крошечные карамельки. Смеясь, я подбрасываю их в воздух. Они рассыпаются салютом за спиной Луи.

А он все смотрит на меня. Неотрывно. И я знаю: магию, которая позволяет мне ходить по воде, собирать звезды в карман, а затем превращать их в конфеты, – всю эту магию творят его глаза.

Ника

2 ноября

Месяц пролетает незаметно. Дни тают на глазах, как снежинки в грязных лужах на обочинах. Я стабильно наступаю в них, выходя из скорой. Спешу на очередной вызов, чтобы переступить порог квартиры, наполненной болью и тоской. По большей части мы приезжаем к пожилым, и мне становится грустно при виде одной-единственной чашки на столике у кровати, пустых фарфоровых вазочек на полках и стопок пожелтевших газет на тумбочках. Пыль со следами одиночества. Жизнь, угасающая, как фитиль свечи, оставленной в затхлой кладовке. Ее тепло никому не нужно.

Порой я не выдерживаю и начинаю рыдать прямо на вызовах. Когда кошка трется о мою ногу, пока я проверяю пульс ее седой хозяйки. Когда сморщенные губы старичка замирают, так и не договорив имя внука. Когда я оставляю коллег разбираться с телом, а сама ухожу в другую комнату, чтобы успокоиться, но натыкаюсь на фотографию в розовой рамке с цветочками. Под стеклом – счастливая школьница с глазами пятидесятилетней женщины, которая за стеной лежит мертвой.

Из ворот больницы я всегда выхожу бледной, но, добравшись до школы Аленки, натягиваю на лицо улыбку. Когда маленькая проказница обнимает меня, с разбегу врезаясь мне в живот, я хохочу. Больше не приходится изображать радость. Встречи с Аленкой действительно делают меня счастливой.

В квартире Фроловых меня встречают как родную дочь. Екатерина Арсеньевна расспрашивает об учебе, блоге, Луи и каждый раз тестирует на мне новые рецепты. Индейка с кукурузой, рис с изюмом, пицца с медом и грушей – список ингредиентов звучит сомнительно, но на деле оказывается очень даже вкусно. За столом Дмитрий Анатольевич принимается разговаривать со мной на итальянском. Я киваю, не понимая половины, но осыпая его многозначительными «Si, si!»[45]. Они с женой смеются, когда я отвечаю невпопад. Я закатываю глаза, напоминая, что с Луи мы в основном общаемся на английском, а Екатерина Арсеньевна добавляет: «И на языке любви, помню!»

Я краснею и сбегаю с Аленкой в ее комнату, где несколько часов мучаю мою подопечную домашкой и дополнительными заданиями. Пока она решает примеры по математике и читает параграфы по истории, я разговариваю по видеосвязи с Ниной.

– А шестьдесят девять пробовали?

– Нина! – шикаю я, намекая, что Аленке не стоит слышать такие подробностей о нас с Луи.

– Что? – Нина проходит расческой по синим прядям. – Думаешь, ей рано? Поверь, сейчас дети и не такое знают!

Аленка хихикает, но тут же стирает с лица улыбку, будто ничего не слышала. Деловито грызет ручку, качая головой в такт музыке. Из умной колонки в углу всегда льется k-pop. Я поражаюсь, как ей удается сосредоточиться под эти энергичные песни. Даже меня иногда