Любовь цвета клубники - Лия Джей

А потом приходит Луи. Каждый раз открывая ему дверь, я не могу поверить, что передо мной действительно стоит он. Хочется коснуться его загорелой кожи, взъерошить волосы, поцеловать вздернутые уголки губ, чтобы убедиться – он не плод моих фантазий.

Это я и делаю. Впиваюсь в его губы, а он крепко сжимает мою талию, будто я самое дорогое, что у него есть. Из коридора доносится умиленный вздох Екатерины Арсеньевны, и мы отстраняемся. Дмитрий Анатольевич кричит веселое «Buona sera, mio caro amico!»[46] или «Basta! Basta! Non più baci!»[47] и зовет нас пить чай. Иногда мы с Луи остаемся у Фроловых на пару часов, сидим за столом, а потом Луи играет на рояле под наши восхищенные вздохи. Иногда мы вежливо отказываемся и сбегаем, чтобы провести вечер вдвоем.

– Хочу поставить в Il Rosso рояль, – признается он, когда мы валяемся на диване у меня в квартире и смотрим сериал. – Я мог бы играть перед гостями.

Я ставлю видео на паузу и с нескрываемым удивлением смотрю на Луи. И не мало ему забот управляющего?

– Хочу рояль из красного дерева. И вокруг много свечей. – Он мечтательно прикрывает глаза. – Только не настоящих, электрических. А то свалим, еще устроим пожар.

– Чем же мы там будем заниматься, если ты боишься, что мы их свалим? – смеюсь я, откладывая пульт и садясь напротив него с соблазнительной улыбкой.

– Явно чем-то горячим…

– Прямо на рояле? Боюсь, это будет не только горячо, но и громко.

– Не вижу минусов, – наклонившись, он шепчет на ухо: – Люблю, когда ты громко стонешь.

Мы целуемся в спальне, едем в обнимку на эскалаторах, меняемся блюдами в ресторанах. Луи неизменно ворчит, что в Il Rosso готовят лучше.

– Ну тогда и веди меня к себе в ресторан! – Я шутливо толкаю его в плечо.

И он зовет меня в Il Rosso. Дни, когда мне не нужно кататься на скорой, я провожу в стенах, пропитанных запахом орегано и оливкового масла. Луи показывает мне кухню, знакомит с поварами, хостес и официантами. Он отказался от команды, которую пригласила Марта, и набрал свою.

Я снимаю влоги. Без макияжа, с пучком на голове и заколкой-клубничкой. Плойку больше не достаю из шкафа, линзы тоже убираю на дальнюю полку. Просмотры идут, подписчики оставляют комментарии, пестреющие сердечками и вопросительными знаками. Всем хочется увидеть лицо того самого итальянца, но я не обращаюсь к Луи с этой просьбой. Порой он сам изъявляет желание поучаствовать в моих видео, но я помню про наши особые правила при съемках.

– Думаю, ресторану все же стоит завести свой блог, – решает он одним вечером и на следующий день знакомит меня с SMM-менеджером, миловидным парнем-блондином. Мы обсуждаем идеи продвижения Il Rosso, и спустя неделю на канале появляется первая тысяча подписчиков.

– Вел бы ты, набрали бы еще быстрее, – упрекаю я Луи, смеясь. Он мрачнеет, и больше я подобных шуток не отпускаю.

– Я правда пытаюсь с собой бороться, – признается он как-то утром, обнимая меня со спины.

Мы лежим на моей кровати. Мама с Владом опять в доме. Первые лучи золотят небо. Я поворачиваюсь к Луи и утыкаюсь носом ему в плечо.

– Не нужно… Возможно, это просто не твое. Не всем же быть знаменитыми! – закатываю глаза с наигранно-самодовольным видом.

Луи усмехается и целует меня в лоб.

– Моя звездочка, – шепчет он, и по коже у меня пробегают мурашки.

Вспоминаю ту ночь, когда мы любовались звездопадом. Могла ли я тогда себе представить, что все зайдет так далеко? Я будто открыла портал в параллельный мир. В идеальную ветку своего будущего, о которой боялась и мечтать.

Мы часто ночуем у меня. Мама с Владиком почти не появляются в квартире. За месяц нам лишь раз удается поужинать вместе, и это заканчивается скандалом. Мать отдает мне свежее письмо от бабули – снова без конверта. Несмотря на все мои просьбы и мольбы, вскоре перерастающие в настоящую истерику, она остается непреклонна.

– Прекрати! Ты ведешь себя как ребенок! – холодно бросает она. – Нет у меня конверта. Все, выкинула. Продолжишь этот цирк, загранпаспорт полетит туда же – в мусорку!

Когда она уходит утром в магазин, Владик готовит мне утешительный завтрак. Вырезает в кусочке хлеба сердечко и жарит в нем яичницу. Белок вытекает за пределы шаткой конструкции, но я все равно благодарю его с милой улыбкой.

– Как твой итальянец? Замуж еще не звал?

Я закашливаюсь, не вовремя отхлебнув кофе. Замуж за Луи? Бред какой-то… Да, мне хорошо с ним. Чертовски хорошо. Я люблю его. А он меня. Видимо. Но мы не говорим друг другу об этом, и статус наших отношений не обсуждаем. Я пустила все на самотек, течение понесло меня в нужном направлении, и я молчу. Смотрю по сторонам, любуюсь чудесными видами, скольжу по волнам наслаждения и не смотрю вниз. Не смотрю на дно, чтобы, случаем, не увидеть там нечто огромное и скользкое. Нечто мерзкое и страшное, что таится в черной бездне океана. Пока оно не коснулось моей ноги, можно считать, что его и вовсе не существует, так ведь?

У меня много вопросов к Луи. Примет ли он деньги от Маттео? Если нет, то как будет раскручивать ресторан? Что скажет деду, если все-таки не удастся заработать нужную сумму? Останется ли в России или вернется в Италию? Бросит меня или будет бороться? С кем? Со своей семьей? Ради кого? Меня? А стою ли я всех этих страданий?

Мысли стайками рыб шныряют у меня в голове. Безмолвные мальки, о которых никто не должен знать. Я прячу их в аквариуме, тщательно закрашиваю стенки белой краской и пишу поверх зеленым: «Все хорошо. Сейчас все хорошо, и это главное».

Иногда мы заходим к Луи. Они с Маттео живут в квартире, которую до этого Луи снимал с Мартой. Осматриваясь, я каждый раз не могу отделаться от мысли, что он спал с ней на этой широкой кровати с рыжими светильниками по бокам, готовил ей завтрак на белоснежной кухне, чистил зубы в ванной с серой плиткой, пока она за полупрозрачной ширмой принимала душ. Или, может, они принимали душ вместе… И делали там кое-что еще…

Тревога и ревность перестают царапать меня изнутри лишь перед сном, когда я сажусь на кровать и Луи, как кот, калачиком сворачивается рядом. Он кладет