Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

В пятьдесят лет женщина должна чувствовать себя королевой. Или, на худой конец, заслуженным ветераном труда, вышедшим на почетную синекуру. Но я чувствовала себя иначе. Я чувствовала себя многофункциональным кухонным комбайном, у которого гарантийный срок истек еще вчера, а нагрузку увеличили вдвое.

На часах было одиннадцать утра. До прихода гостей оставалось пять часов. На столе передо мной возвышалась гора отварной свеклы, ожидающей своей участи стать частью «Сельдки под шубой». Рядом, в раковине, отмокали салатные листья, а в духовке доходило мясо по-французски — блюдо, которое Аркадий обожал, но сам не умел готовить даже теоретически.

Я вытерла мокрые руки о передник и посмотрела в окно. Серый ноябрьский день, похожий на нестиранную тряпку. Внутри меня тикал невидимый счетчик. Не биологические часы — те давно замолчали, смирившись с неизбежным, — а счетчик эффективности.

«Итак, Зоя, — сказала я сама себе, берясь за нож. — Давай подведем промежуточный баланс. Ты потратила пятнадцать тысяч рублей на продукты. Ты инвестировала шесть часов своего времени на закупку и предварительную подготовку. Сейчас ты вложишь еще пять часов чистого физического труда. Итого: одиннадцать часов работы высококвалифицированного технолога швейного производства, чья ставка в час составляет…»

Я осеклась. Считать свою ставку на собственной кухне было больно. Если бы я работала эти часы в цеху, я бы заработала на приличные туфли. Здесь же моей оплатой станет сытая отрыжка мужа и лицемерие гостей, которые будут нахваливать мой «женский талант», старательно не замечая моих красных глаз и отекших лодыжек.

Из спальни донесся голос Аркадия. Он разговаривал по телефону. Тон был вальяжный, барский.

—...Да, конечно, старик. Керамика — это искусство. Я им так и сказал: вы не унитазы продаете, вы продаете трон! Ха-ха! Да, сегодня празднуем. Зоеньке полтинник стукнул. Ну, ты же знаешь, она у меня молодец, шуршит на кухне с утра. Тыл, брат, надежный тыл.

«Тыл», — мысленно повторила я, с остервенением натирая свеклу. Красный сок брызнул на белую столешницу, напоминая место преступления.

В понимании Аркадия «тыл» — это место, куда можно сбрасывать отходы жизнедеятельности, и откуда волшебным образом появляются чистые рубашки и горячие обеды. За двадцать пять лет брака я превратилась в идеально отлаженный механизм по обслуживанию его амбиций. Я была его секретарем, его водителем, его психотерапевтом и его поваром.

Дверь кухни распахнулась, и на пороге возник юбиляр — то есть муж юбилярши. Аркадий был свеж, выбрит и пах моим любимым одеколоном, который я же ему и подарила на 23 февраля. На нем была белая рубашка — та самая, которую я гладила вчера в полпервого ночи, выверяя каждую складочку на рукаве, потому что Аркадий терпеть не мог «морщины на ткани».

— Зоя, — он поморщился, оглядывая кухню. — Ну что за запах? Луком несет на всю квартиру. Гости придут, а у нас тут как в столовой номер пять.

— Это кухня, Аркадий, — спокойно ответила я, не прекращая резать. — Здесь готовят еду. Еда имеет свойство пахнуть в процессе термической обработки. Если бы мы заказали ресторан, запаха бы не было.

— Опять ты начинаешь? — он закатил глаза, подходя к холодильнику и доставая бутылку минералки. — Мы же договорились: дома уютнее. Душевнее. Да и зачем тратить бешеные деньги на ресторан, когда ты готовишь лучше любого шеф-повара?

Это была его любимая валюта — лесть. Дешевая, инфляционная лесть, которой он расплачивался за мой труд. Раньше я принимала её за чистую монету. Я краснела, улыбалась и бежала жарить пирожки. «Ты у меня волшебница», — говорил он, и я чувствовала себя значимой.

Сегодня я посмотрела на него и увидела не любимого мужа, а недобросовестного подрядчика.

— Аркадий, мне нужна помощь, — сказала я. — Нужно разложить стол в гостиной и принести стулья с балкона. И протри бокалы, пожалуйста.

Он поперхнулся водой.

— Зайка, я бы с радостью, но у меня сейчас созвон с Москвой. Очень важный клиент. Я не могу появиться перед людьми с тряпкой в руках, мне нужно настроиться. Это бизнес, понимаешь? Я же для нас стараюсь.

Для нас. Я посмотрела на его холеные руки, на аккуратный маникюр. — Хорошо, — сказала я сухо. — Иди настраивайся.

Он чмокнул меня в макушку — безопасное место, чтобы не испачкаться в муке, — и упорхнул. Через минуту я услышала, как он включил телевизор в спальне. Шел футбольный обзор. Видимо, это была часть настройки на переговоры с Москвой.

Я осталась одна. В тишине кухни, нарушаемой только бульканьем кипящей воды, я вдруг почувствовала страшную усталость. Не физическую — к ней я привыкла. Это была усталость металла, который слишком долго гнули в одну сторону.

Я посмотрела на свои руки. Кожа сухая, несмотря на кремы. Ногти коротко острижены — профессия технолога не терпит длинных когтей, да и на кухне они мешают. Это были руки созидателя. Этими руками я кроила пальто, которые сидели как влитые. Этими руками я вытащила нашу семью из долгов в девяностые. Этими руками я переклеила обои в этой самой кухне, пока Аркадий был «в депрессии» из-за увольнения.

А что создал Аркадий? Я попыталась вспомнить хоть что-то материальное. Полку в прихожей? Нет, она упала через неделю, и я вызывала мастера. Дачу? Мы продали участок, потому что ему было лень косить траву. Карьеру? Он двадцать лет продает сантехнику, меняя визитки с «Менеджера» на «Руководителя направления», но суть остается той же: он продает чужое, не создавая своего.

Я — актив. Он — пассив. В бизнесе от пассивов избавляются. В жизни их тащат на себе до гробовой доски, называя это «женской долей».

* * *

К четырем часам я была готова. Я приняла душ, смыв с себя запах жареного лука, уложила волосы и надела темно-синее платье. Оно было строгим, качественным, сшитым по моим лекалам. Оно скрывало лишние сантиметры на талии, появившиеся благодаря любви Аркадия к сдобной выпечке, и подчеркивало шею.

Я посмотрела в зеркало. Из стекла на меня глядела красивая женщина. Уставшая, с жесткой складкой между бровей, но красивая той породистой красотой, которая приходит с опытом и интеллектом. «С днем рождения, Зоя, — сказала я своему отражению. — Ты выжила».

Гости начали прибывать ровно в пять. Первыми явились Васюковы-старшие — двоюродный брат Аркадия с женой. Следом подтянулись наши общие друзья, коллеги Аркадия и моя подруга с работы, Лена.

Квартира наполнилась гулом.