Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

— Я признаю дочь, и точка, — хлопаю дверью.

К черту, им что об стену горох. Приходит понимание, что между мной и родителями никогда больше не будет доверия. Они перешли черту. Решили за меня!

Что было бы, не узнай я? Стефания бы выросла без меня?

До гостиницы добираюсь на автопилоте. В голове раз за разом прокручиваю наши короткие с Аленой встречи. Ее колкие взгляды, желание отстраниться. Ей есть за что ненавидеть меня и мою семью. Беременная она хотела получить помощь и поддержку, но вместо нее ей предложили избавиться от ребенка. Еще и травили! Мои собственные родители! Да что с ними не так?!

Пишу Алене сообщение о встрече завтра. Нам нужно поговорить о дочери в спокойной остановке.

— Илай, — медленно растягивает мое имя Агата. Не дождавшись от меня внимания, решила снизойти сама, позвонила, — милый, привет.

— Доброй ночи, — сажусь на постель.

— Ты не скучаешь? — тонком капризном голоске упрек.

— Нет, — честно признаюсь. Надоели мне ее игры в обиженного ребенка.

Это Агата устроила скандал на пустом месте. Притащила фотографии с последней автограф-сессии. Девочки на них всегда флиртуют, одеваются слишком откровенно, пытаются меня трогать. И Агата все это знает. Но ей не хватает драмы. Ей нужны взрывы эмоций, скандалы, шумные примирения с огромными букетами и подарками. Чтобы рыдать на камеру в сторис, страдать с подружками в спа. И получать внимание своей фанатской стаи, читать их слова поддержки, ненавидеть хейтеров, плакать, что ее не оценивают по достоинству. Мне кажется, она чувствует себя живой именно в эти моменты. Когда затишье, она бесконечно дуется, что я ее разлюбил, мир поблек, стало скучно.

— Илай, — она всхлипывает, — зачем ты так со мной? Я опубликовала видео с нами, а ты по нулям!

— Мое сердечко среди миллионов других действительно так важно? — саркастично усмехаюсь. И на ней я женат.

— Это показатель внимания! И не только для меня, для всех! Ты хоть знаешь, сколько людей уже позлорадствовало в комментариях?!

Пришла пора расплаты, Илай. Ты тупо повелся на все это — идеальное тело, ранимость, бытовую неприспособленность. Я искренне не понимал, как она барахтается среди медийных акул, такая маленькая, с огромными глазищами и дрожащими губами. Потом, конечно, допер, что все это часть образа, а внутри живет махровая сучка. Но и такой она мне какое-то время заходила.

— И сколько же? — ложусь, закладывая кулак за голову.

— Больше сотни. Опубликуй, пожалуйста, что-нибудь милое. Ну пожалуйста, — тянет томно.

— Нет, — прикрываю глаза. — Я возвращаюсь через три дня. Ты будешь дома?

— Не знаю, — фыркает обиженно.

— Нам нужно серьезно поговорить.

Какими бы ни были мои отношения с Агатой, все же она моя жена. И узнать о существовании у меня дочери должна от меня, а не из прессы или от доброжелателей.

*Алена*

Топтаться на пороге ресторана совершенно бессмысленно. Мне нужно войти и поговорить с Илаем. Но кто бы знал, как тяжело собраться с мыслями.

Сделав еще несколько вдохов и выдохов, решительно дергаю ручку и вхожу. За последние три года изменился не только он. Я повзрослела, стала мамой. Я больше не растерянная разбитая девушка. Я женщина, мать. Взрослая личность. И я умею решать проблемы.

В холле отдаю пальто девушке-администратору. Она смотрит на меня во все глаза, кусая губы. Ну естественно, я же пришла на встречу с местной звездой. Девушки мечтают даже о женатом Илае Басове.

— Я вас провожу, — она идет рядом, выпрямив спину. Совсем юная, с дерзким выражением на лице. Ну да, она моложе, ноги длиннее, грудь больше. Только я давно из этого соревнования по внешности выпала, мне все равно. Пусть другие прыгают на задних лапках перед Илаем. Я так вовсе хочу от него избавиться.

— Привет, — он улыбается при виде меня. Одет в белую рубашку и брюки, свеженький, бодрый. А я чувствую себя развалиной от недосыпа и нервов.

— Здравствуй, — присаживаюсь напротив. Я решила не прихорашиваться, чтобы он себе ничего не надумал. Конечно, ему все равно, как я выгляжу, у него жена идеальная модель. Но мало ли, не хочу насмешек, будто бы, как и другие, на что-то надеюсь.

На мне свободные брюки палаццо и водолазка. Все шоколадного цвета. Волосы завязаны в высокий хвост. Косметикой я совсем не пользовалась.

— Закажи что-нибудь.

— Американо.

— И мне, — Илай кивает девушке, и та оставляет нас наедине.

Мой взгляд мечется по помещению, чтобы не смотреть на мужчину напротив. Слишком большую бурю эмоций он во мне вызывает. За три года я так и не смогла стать к нему полностью равнодушной. Ведь рядом была дочка, очень похожая на папу, и она постоянно напоминала о нем.

— Слушаю, — сжимаю в руках сумочку.

— Я хочу участвовать в жизни дочери, — произносит спокойно.

— А если я этого не хочу? — спрашиваю с вызовом.

— Ты злишься, я понимаю, — Илай подается вперед и сжимает ладони на столе в замок.

— Правда? — не могу удержаться от сарказма.

— Понимаю, — отвечает с нажимом. — Я тоже зол, потому что мне никто не рассказал о дочери.

— Я хотела, — развожу руками, — но ты так старательно хотел отделаться от меня, что сменил номер телефона и лишил любой возможности до тебя достучаться. Я приезжала к тебе, — отвожу взгляд, смотрю в окно, — но охрана меня не пустила. Я написала тебе в соцсетях. И да, я пошла к твоим родителям в надежде, что они передадут тебе информацию, — в глазах собираются слезы.

— В тот период всеми моими делами занимался менеджер, номер сменили из-за взлома, — он откидывается на стуле. — Это ничего не изменит, но я хочу, чтобы ты знала. Я не прятался.

— Уже неважно, — пожимаю плечами.

— Для меня важно. Я не какой-то там малодушный урод, который прячется от обязательств. И мои родители права не имели молчать. Тем более принуждать тебя к аборту, — по лицу Илая пробегает болезненная рябь.

— Ваш кофе, Илай Романович. Надеюсь, вам понравится, это Эфиопия. В нем очень интересная фруктовая-цветочная нотка. — В наш разговор бесцеремонно встрявает улыбающаяся официантка с томным голосом. — Если что-то будет не так, сразу вызывайте меня.

— Оставьте нас, — отрезает Илай холодно.

— Конечно, извините, — девушка обиженно поджимает пухлые губы и удаляется.

— В любом случае я хочу исправить ситуацию и официально признать Стефанию. У моей дочери в графе отец не будет стоять прочерк, — заканчивает он сухо.

— А твоя жена не будет против? — не удерживаюсь от вопроса.

— Об этом тебе не нужно беспокоиться, — Илай нахмуривается, — все