Не смотри на меня. Книга 1 - Мария Летова

Он делает шаг на месте.

Его ботинки чистые до блеска. Под кожаной курткой толстовка с капюшоном. Его машина тоже чистая, несмотря на погоду. Чистая до блеска.

Взгляд настырный. Не стеклянный!

Он заглядывает мне в лицо, мельком проходится по фигуре.

Я по инерции хватаюсь за шею, на которой после вчерашнего остались яркие следы от его пальцев.

Он смотрит в мое лицо нечитаемо.

Я чувствую, что он здесь не случайно, на все сто процентов даже до того, как, потоптавшись, говорит:

— Я не знаю, насколько правильно мы вчера друг друга поняли, но… хочу уладить вопрос сейчас.

Я смотрю на него исподлобья, чувствуя, как щеки обдает кипятком.

Это моя злость. Внезапная. Вспыхивает во мне, как лампочка. Как пожар. Даже телу становится жарко. И опять больно. Там, где он меня касался.

— Что… что именно… тебе не понятно? — выдавливаю я. — Сказать, как это правильно называется?

Его губы превращаются в тонкую линию, на щеках проявляются желваки.

Резким движением он достает руки из карманов куртки и толкает их в передние карманы джинсов.

Я делаю полшага назад. Сама не замечаю, как.

И все это под звон моих слов в воздухе, потому что произнести вслух то, как это называется… он этого явно не хочет. И его глаза в мое лицо впиваются так, что меня колотит.

Изнасилование.

Я не произношу это вслух.

Я не успела его переварить, ведь он… меня разбудил. И он бы стоял за дверью, если бы пришлось, теперь уж точно понятно.

На его щеках все еще пляшут желваки. И мои слова он переварил, ведь явно не просто так молчал.

Его слова звучат жестко:

— Я не трахаюсь на сухую. Мне нахер не нужны такие игры, у меня хватает телок, которые хотят.

Я сжимаю зубы.

В голове проносится — я не сомневаюсь.

— Мы с тобой неправильно друг друга поняли, — продолжает он. — Я… бухал. Понял тебя неправильно, получилось нехорошо. Давай решим вопрос. Мне не нужны проблемы. И тебе, я думаю, тоже. Я могу проблемы решать, могу создавать. Тебе не нужны проблемы? Да?

На этот раз меня прожигает пониманием, что это угроза.

От этого я немею, потому что теряюсь. Не знаю, как быть! Мечусь взглядом по его лицу и паникую.

Меня кусает жгучая обида.

Взвесить его слова не получается, соотнести с тем, что я о нем знаю. Я ничего не знаю, но у него дорогая машина и… наверное, есть часы подороже Сегиных.

Есть возможности побольше моих.

Я достаточно в себе, чтобы понять хотя бы это.

Обида наплывает на глаза, особенно, когда он повторяет вопрос:

— Да?

Сглотнув, я смотрю в его лицо и сжимаю кулаки в карманах до боли.

Мой голос еле слышно, когда под настойчивым взглядом я все же произношу:

— Да…

Теперь осматривается он: смотрит на прохожих, потом на меня.

Одно единственное слово, которое я произнесла, заставило сердце скакать. Оно колотится, шумит в ушах. Я хочу уйти. Сбежать снова. Никогда снова не видеть!

Шум разгоняют его слова.

Посмотрев на меня опять, он говорит:

— Презерватив порвался. Ты предохраняешься?

Мой голос снова еле слышно.

— Нет…

— Ты что, с Луны свалилась? — говорит он. — Ладно…

Лезет в карман куртки и достает оттуда свернутые валиком купюры.

Толстый валик, потому что купюр там много.

Я перевожу взгляд с его руки на лицо.

Мне кажется, что мой взгляд горит вместе с лицом и нутром.

— На, — протягивает он деньги. — Купи все, что надо. Сдачу оставь себе.

Я стискиваю зубы до скрипа, ведь уже его ненавижу.

Стою на месте, опять не зная, что делать, и от этого себя ненавижу тоже. Изнутри меня разрывает.

Опять срабатывает инерция — на его шаг вперед я делаю шаг назад, но его шаги гораздо шире, и моего не хватает, чтобы помешать приблизиться.

Я смотрю в его лицо, подняв подбородок.

Мое бегство он видит и режет по моему лицу взглядом, но двигается быстро: толкает валик мне в карман и сразу убирает руку.

Отходит.

Все быстро, но я успела поймать запах. Дорогущий знакомый парфюм, который колом встает в глотке.

Меня почти шатает, будто от ветра. Я смотрю на него, слушая слова:

— Теперь мы поняли друг друга правильно? Вопрос закрыт или остались какие-то недопонимания?

Злые слезы слишком близко, чтобы стоять тут долго. Стиснув зубы я просто качаю головой.

— Отлично. Ну и… это, как бы, информация не для разглашения. Чисто между нами. Мы друг друга понимаем?

Я отвечаю кивком.

Он смотрит так, будто хочет услышать мой ответ вслух, но, подумав секунду, оставляет все как есть. Только ставит жирную точку взглядом, прежде чем сказать:

— Ну, пока?

Я не отвечаю.

Развернувшись на месте, быстро иду к общежитию, и только сейчас достаю из кармана руку, чтобы стереть со щеки горячую дорожку.

Тая

Вероятность вот так залететь становится для меня ночным кошмаром.

Я паникую, и паника не отступает, даже когда выпиваю таблетку.

Я глотаю ее, сидя на скамейке парка в этот же вечер. Терпения не хватило даже на то, чтобы вернуться домой и изучить инструкцию в нормальных условиях.

Из меня выйдет хреновый медик, судя по всему. Первое, чему там, в колледже, учат — строго соблюдать инструкции и не спешить, а я не в состоянии пройти пятьсот метров до общежития, чтобы сделать все по-человечески.

Эта паника перекрыла даже терзания о том, стоит ли идти к врачу. Проверить… повреждения внутри. Но я сейчас не представляю, чтобы меня осматривали. К этому процессу отторжение. Медик я или нет, носиловать себя еще раз не собираюсь.

Еще меня заочно смущают вопросы, которые могут там задать.

Как так вышло?!

Я сама виновата?!

Вопросы, которые задаю себе.

Почему я не сопротивлялась сильнее?!

Я в них теряюсь, к вечеру голова совсем не варит.

Я выпиваю еще и обезболивающее от всего сразу, все время держа в голове тот факт, что на телефоне уже минут пять как болтается сообщение от Сеги.

Я не знаю, с “проблемами” он пришел или нет, но выдираю телефон из кармана сразу, как закручиваю пробку на маленькой бутылке воды. Из-под кожы опять вылезают шипы, я не хочу гадать. Готова ко всему, из-за этого сжимаю и губы, и зубы, пока читаю сообщение.

“Че у тебя с Кутом? Че ему надо от тебя?”, — спрашивает Сега.

Я не знаю, чего в